Люблю тебя врагам назло

Она замолчала. Разочарованно вздохнула и мягко отложила мою руку.

— Ладно, Алиса. Если ты не хочешь быть с ним, то никто не сможет тебя заставить. Но обещай, что подумаешь над своим решением еще раз, как следует. Все-таки Артем — такой достойный молодой человек, — наконец отозвалась она.

— Хорошо, — ответила я.

Хотя, конечно, думать тут было не о чем.

Ярослав

На следующий день после того, как я навалял Глебу, к нам на урок истории пришла целая делегация: класснуха Ксения Степановна, школьный психолог, директор и еще какая-то женщина, которая, как выяснилась, была мамкой Тарасова.

Они долго и муторно разбирались в деталях произошедшего. И с подачи моих одноклассников вышло так, что я ни с того ни с сего набросился на Глеба и избил его. Эту версию произошедшего поддержали не только Тарасов, Баширов и Антюшин, но и те ребята, которых в тот день вообще не было рядом.

Порой в разговор встревал Павлик, но его никто не слушал, потому что он, как последний лопух, признался, что в момент драки еще был в здании школы.

Я пытался объяснить случившееся, но громко верещащая мамашка Тарасова не давала мне и рта открыть. Остальным взрослым вроде как казалось убедительной версия о том, что обезумевший детдомовец способен просто так затеять драку. Ярлык неблагополучного социопата, с которым живет каждый выходец сиротских учреждений, не давал мне права отвечать агрессией на агрессию, не давал права обороняться. Я по определению был виноват.

Когда мне наконец дали слово, я постарался изложить ситуацию максимально правдиво. Однако о деталях оскорбления Алисы умолчал. Не хотелось, чтобы все сейчас начали разбираться, что именно Глеб ей сказал, и повторяли эти мерзкие слова. Я просто сообщил, что у нас Тарасовым завязалась словесная перепалка, а потом он бросил в меня булыжник.

После этого одноклассники подняли меня на смех, утверждая, что я все выдумал. Нашлись даже те, кто якобы слышал мои угрозы в адрес Тарасова еще до драки.

Короче, все эти разговоры как обычно вели к тому, что мне не место в такой приличной школе, и меня нужно отчислять.

Алиса, все это время хранившая молчание, подняла руку и попросила у директора разрешения высказаться.

— Дмитрий Александрович, мне жаль, что я не поставила вас в известность ранее. Но теперь у меня нет права молчать.