Музейный артефакт

Чужие люди, разбредшиеся по родным комнатам и бесцеремонно роющиеся в вещах… Испуганная Эсфирь, плачущая Сара, разгневанный Шимон, который пытался наброситься на Азарию с кулаками и которого еле удалось утихомирить… Столь явных улик, как в лаборатории, обнаружить не удалось, охотники на колдунов изъяли только несколько свитков и записки Кфира, но разобраться в них не смогли и решили отнести грамотеям синедриона.

«А ведь предупреждал Мар-Самуил!» – с запоздалой благодарностью вспомнил он предостережение учителя.

«Но ты его плохо отблагодарил», – с запоздалым раскаянием пришла следующая мысль.

– Вот еще одна улика! – из кабинета вышел Ави. В руках он держал кинжал с витой рукоятью, украшенной рубинами.

– Римский закон запрещает иметь оружие жителям Иудеи!

– Мы представляем власть Иудеи, а не Рима! – Шрага неодобрительно покачал головой, но кинжал взял и завернул в ту же тряпицу, что и перстень.

Глава 7

Смерть в Ершалаиме

Наступило время второй стражи[28]. Кфир сидел на циновке в тесной каменной арестантской, затерянной в лабиринтах заднего двора синедриона. Веревки сняли, но ободранные запястья ныли, к рукам с трудом возвращалась чувствительность. В узкую, с ладонь, щель окна дул легкий ночной ветерок, откуда-то доносился стрекот цикад. И голоса охранников, обсуждающих смену римского наместника. Акива опасался изменений, его напарник убеждал, что их они в любом случае не коснутся.

Кфир понимал, что надеяться не на что. Шрага мастерски провел допрос, умело составил протокол, подробно описал улики, изобличающие его в колдовстве… Доказательств вполне хватит для вынесения обвинительного приговора.

"В конечном счете итог один, потому что изгнанные крайне редко выбираются из пустыни живыми. Только если повезет наткнуться на египетский или сирийский караван, который не связан иудейскими законами и не обязан отторгать осужденного. Но вероятность этого крайне мала, а без помощи и воды человек под палящим солнцем на второй день превращается в высушенную мумию.