Музейный артефакт

 – Они требуют выдачи какого-то колдуна!

– Мне очень жаль, – повторил Кфир, указал пальцем на старика и, развернувшись, вышел на террасу.

– Кфир, умоляю… Ты же был моим учеником…

Дребезжащий голос оборвался. Твердой рукой Порций рванул чернокнижника за ворот, поставил на ноги и поволок к выходу. Тот обреченно затих.

С веранды Кфир хорошо видел осадившую дом толпу. Она значительно поредела, потому что поджечь хибару беззащитного старого колдуна – это одно, а напасть на жилище всеми уважаемого и богатого человека, лучшего лекаря Ершалаима и родственника секретаря синедриона – совсем другое.

К тому же сделать это было совсем непросто: римская декурия[22] сурово сомкнула шеренгу перед домом, отгородилась щитами и ощетинилась длинными копьями, сверкающие острия которых быстро охладили пыл самых горячих голов. По инерции погромщики еще кричали и размахивали палками, но без особого фанатизма: каждый прекрасно понимал, что может сделать десяток римских солдат с безоружной толпой иудеев.

– Авс!

Подчиняясь короткой резкой команде, легионеры сделали шаг, второй… Копья угрожающе надвинулись на погромщиков, толпа попятилась. Вдруг щиты раздвинулись, открывая в охраняемом периметре щель, через которую Порций, словно куль с ненужным тряпьем, выкинул Мар-Самуила. Худое тело беспомощно шлепнулось в мелкую пыль, взметнув едкое желто-красное облачко.

– Ревс!

Шеренга вернулась на прежнее место, оставляя чернокнижника за пределами интересов римской империи.

От вопля злой радости содрогнулись окрестности и с Черной скалы посыпались камни. Толпа бросилась вперед и накрыла немощное тело, как морская волна накрывает тушку мертвой чайки. Палки и колья взлетели вверх и с силой обрушились вниз, принимаясь за свою обычную работу. Толпа вершила справедливость. Кфир не стал смотреть, что будет дальше. Тем более, это и так было ясно.

* * *Через неделю к дому лучшего лекаря Ершалаима стояли две очереди.

С фасада ожидали обычные пациенты Кфира – богатые, в чистой одежде, приехавшие на колясках и сопровождаемые слугами. На пустыре под Черной скалой томились люди попроще и победнее, они проходили сквозь задние ворота и попадали на прием к Ави. Выходя, обменивались впечатлениями:

– Старик был опытней, мало говорил, но лечил лучше…

– Не-е-т, этот свое дело знает.