Музейный артефакт

 – Двадцать лет назад мы старались искоренить их, но злое семя прорастает очень глубоко…

– На этот раз их надо вырубить под корень, как сорный кустарник, оскверняющий плодородные поля! И особо прополоть Гноц! Прикажи Антонию! – бросил прокуратор и отвернулся, считая разговор оконченным.

Через час отряд из двадцати всадников под командованием Валерия Гая выехал в Гноц. Предварительно Кфир рассказал Гаю о друзьях Гершама и передал несколько серебряных монет для Гевора и Брохи, если добрые соседи еще живы. Потом он долго смотрел вслед несущимся во весь опор всадникам, пока не осела пыль, поднимающаяся из-под быстрых копыт.

В ту же ночь по Ершалаиму прошли аресты иудитов, и уже на следующий день их скормили львам и тиграм. А потом волна избиения слуг Иуды прокатилась по всей Иудее.

Не успел узкий серп месяца превратиться в половинку полной луны, как вернулся отряд из Гноца. Валерий Гай бросил под ноги Кфиру кожаный мешок, в котором оказались три бородатых головы. Кфир вгляделся в лица, но никого не узнал.

– Это ближайшие сподвижники Гершама! А его самого восемь лет назад убили и сожгли на дороге в Ершалаим.

– А соседи?

– Они живы и очень обрадовались деньгам. И твоему привету обрадовались. Весь городок только и говорил о твоей щедрости.

Пожалуй, это было самое радостное сообщение, которое выслушал Кфир в своей жизни. Ему было приятно чувствовать себя могущественным повелителем, способным протянуть карающую и одаряющую руку из Ершалаима до далекого Гноца.

Хотя нет – Кфир услышал еще один раз.

* * *– К вам пришла женщина, господин! – доложил Шмуэль. – Она не записывалась, но настаивает на приеме. Ее зовут Зуса."

"– Что?! – Кфир подскочил со своего дивана. – Как ее зовут?!

– Зуса, – повторил домоправитель. – Одета не очень богато, но вид у нее благородный.

– Проводи в кабинет!

Конечно, Зуса не одна на свете, но лекарь душой чувствовал: это та, которая заставляла бешено колотиться его сердце.

Хлопнув в ладоши, он вызвал Леа и приказал подать свежую одежду. Надел белоснежный хитон, опрыскался греческой душистой водой, расчесал волосы… Когда он вошел в кабинет, Зуса стояла у порога – в темной накидке и таком же темном платке. И лицо у нее было темным, и темные круги под красными глазами.