Музейный артефакт

В числе благодарных пациентов были префект римского гарнизона Клавдий, начальник тайной стражи Флавий, легат[20] Антоний, а теперь он оказал услугу прокуратору Вителию! И это, не считая жен и детей знаменитых в Иудее людей и просто богачей, вроде бы не играющих роль в политике, но имеющих значительный вес в обществе! Теперь он тоже стал уважаемым и богатым человеком, заметной фигурой в Ершалаиме! А женская красота и стать есть у Леа, да и многих других служанок и рабынь…

– Как дети? – спросил он, доедая хумус и салат из чечевицы.

Эсфирь улыбнулась:

– Сарочка с удовольствием купалась в бассейне, а Шимончик сегодня сказал «мама»…

Потом Кфир ел жареную рыбу и пшеничный пирог с рисом, запивая красным кипрским вином, которое разбавлял водой напополам. На сладкое были фрукты и медовые соты. Эсфирь ограничилась виноградом, сушеными фигами с медом и выпила немного вина.

Когда обед подошел к концу, на террасу осторожно вышел Шмуэль. Склонившись, подошел и протянул хозяину руку. На ладони лежал золотой перстень с темно-красным рубином.

– Голубь вернулся с подарком прокуратора Вителия! – с трепетом в голосе доложил домоуправитель.

Кфир принял перстень, надел на палец, осмотрел со всех сторон. Рубин преломлял солнечные лучи и играл кроваво-красным огнем. Лев на соседнем пальце недовольно зарычал, Кфир понял причину и перенес подарок на другую руку.

– Какой красивый! – восхитилась Эсфирь. – И совсем не страшный! Не то что твой… Надо поблагодарить наместника!

– Да, думаю, у меня будет такая возможность…

– Внизу ждут пациенты, хозяин.

– Сегодня нет, пусть приходят завтра, – ответил лекарь, не переставая любоваться подарком прокуратора. Его сердце переполнял восторг. Это не просто ценная вещь, это знак… ну, если не дружбы, то расположения – точно!

Домоправитель ушел.

Отяжелевший после обеда, Кфир подошел к краю террасы, посмотрел вниз, выделив взглядом среди плотного скопления небогатых домишек небольшое двухэтажное строение, и в очередной раз представил, что происходит за его стенами.

Настроение испортилось. Он вернулся к столу, стоя выпил стакан неразбавленного вина и направился в свой кабинет.