Музейный артефакт

Он так и сказал своему главнокомандующему даи аль-кирбалю:

– Аллах зовет меня к себе. Да я бы и не стал просить у него отсрочки, вот только кому передать построенное мною государство? Ты же знаешь, оба мои наследника оказались людьми нетерпеливыми, им хотелось поскорее занять мое место. Знали бы они, как тяжела ноша, которую я несу ежедневно во имя Аллаха!

Фарид знал, что Старец Горы, всю свою жизнь державший в страхе правителей соседних территорий, в последнее время стал бояться своей собственной тени.

Ему мерещились заговоры, в каждом новом подданном он видел подосланного убийцу. Подозрение пало сначала на одного, потом и на второго сына Великого Шейха, и он казнил их. Правда, быстрой смертью.

Фарид, десять лет назад сменивший Бен Шаму на посту начальника школы, два года назад стал даи аль-кирбалем. Но главное, он был одним из немногих, если не единственным, кому ибн Саббах абсолютно доверял. Его визиты к повелителю стали почти ежедневными, и если Фарид не заходил в библиотеку сам, за ним посылали.

Между этими двумя столь непохожими ни по возрасту, ни по образованию, ни по темпераменту людьми сложились какие-то удивительно теплые, доверительные, почти родственные отношения. Когда-то такие же отношения существовали у Шейха с «хозяином рая» Кийя Бозоргом, который давно прекратил бренное существование и вряд ли попал в настоящий рай."

"В этот день они находились в библиотеке. В последние годы зрение у Шейха испортилось, и он уже не читал книги, но все равно любил проводить здесь время.

Он возлежал на низкой кушетке, которая заняла место письменного стола. В углу стояла жаровня с углями: хозяин последнее время стал мерзнуть. Даи аль-кирбаль уже давно получил право сидеть в присутствии великого шейха, разговаривать с ним на равных, задавать любые вопросы и даже мягко возражать. Конечно, по второстепенным вопросам. Теперь это был кряжистый мужчина с закрывающей половину лица бородой, в которой серебрилось немало седых волос. Сейчас он, подогнув под себя ноги, устроился на полу у изголовья своего властелина.

– Я могу оставить тебе все это, – немощный старик с запавшим ртом сделал слабый взмах рукой.

– Нет, великий! Мне не по силам каждодневные испытания. Не хочу воевать, опасаться заговоров, подозревать всех окружающих…

Но старец пропустил его слова мимо ушей. Его заботило другое.

– Что уготовит мне Аллах всемогущий?

– Так сказано же, что на небесах достойный получит то, что хочет.