Леди Каладана

Лето продолжил:

– Он назовет этот акт смелым выступлением против тирании. Он ослеплен одержимостью и не заботится о погибающих при этом невинных людях. Считает их побочными потерями.

Пока Хават проигрывал голографическую запись, Лето обратил внимание, что в проекции на фонтанных струях Якссон использовал свою прежнюю наружность, а не новое лицо. Значит, никто не знает, как он выглядит сейчас.

Дункан принялся расхаживать по двору с обнаженным мечом, хотя никаких врагов поблизости не наблюдалось.

– Я не могу поверить, что этот человек явился на рынок у рифа, чтобы завербовать вас! Нам не стоило оставлять вас одного, милорд.

– Ну, мы с тобой занимались воспитанием Раббана, – напомнил Гарни.

От его улыбки распрямился шрам на лице.

Хават сурово сдвинул брови и посмотрел на герцога.

– Я же предупреждал вас, просил не выходить в город без надлежащей охраны, сир. Я настаиваю, что отныне…

Лето поднял руку.

– Отныне мы меняем тактику. Как говорит Дункан, Якссон Ару скользок, как угорь. Император Шаддам и его сардаукары после Оторио ищут его по всей Империи, но тщетно. Никто не знает его новой личины. У Якссона обширные ресурсы и богатство, несмотря на то что мать официально отреклась от него. У его последователей из Союза Благородных тоже есть немалые сокровища, а число мятежников продолжает расти. Шаддам никогда его не найдет.

Воин-ментат задумался.

– Он совершает вылазки очень осторожно, а все остальное время остается невидимым.

Гарни ссутулился.

– Нельзя найти тень, принеся свет, – процитировал он Оранжевую Католическую Библию. – Как можно найти такого человека на просторах необъятной Империи?

– И когда состоится следующее нападение? – спросил Дункан.

– Как можем мы предать его в руки правосудия? – спросил Пол. – Кто способен остановить его?

После долгого молчания Лето снова их удивил.

– Это могу сделать я, – сказал он.

Дункан и Гарни обернулись к нему. Доктор Юэ вскинул брови и нервно поправил кольцо, державшее его хвост на затылке.

Лето объяснил:

– Якссон думает, что его новая атака склонит на его сторону многих колеблющихся.