Леди Каладана

Императрица Ариката, обладающая волосами цвета воронова крыла, огромными глазами и чувственными губами, вертела Шаддамом, как хотела. Она стояла в дверях, намереваясь присутствовать при разговоре, но Фенринг бросил в ее сторону нетерпеливый взгляд. Он еще не решил, союзник она или противник.

Шаддам сидел в шезлонге, облаченный в полевую форму, украшенную таким обильным золотым шитьем, что одежда едва ли была удобной. Он жестом приказал Арикате уйти.

– Оставь нас, любовь моя, нам надо обсудить важные вещи.

Фенринг очень внимательно смотрел на императрицу, и от его взгляда не укрылся румянец, выступивший на щеках Арикаты, перед тем как она сдержанно поклонилась и выскользнула за дверь.

Когда она ушла, Шаддам заговорил.

– Итак, мой кузен Лето наконец заинтересовался властью, которую мог бы заполучить уже давно. Бросим ли мы ему это вознаграждение за то, что он сделал для нас на Оторио? – Он провел пальцем по губам. – Это станет уроком для остальных членов Ландсраада.

– Домогаться власти не в его характере, – заметил Фенринг. – Нет ли у него другой, скрытой цели? Может, он тоже вовлечен в деятельность Союза Благородных? Лето Атрейдес из тех аристократов, которых мятежники с удовольствием заполучили бы в свои ряды.

Шаддам недоверчиво ухмыльнулся.

– Лето Атрейдес? Мятежник и изменник?

Преподобная мать Мохайем внимательно слушала, дожидаясь своей очереди высказаться. Теперь она заговорила.

– Я наблюдала за поведением Лето и могу свидетельствовать, что его искренне потрясло известие о судьбе герцога Вердена.

– Я тоже имел невысокое мнение о Вердене, – согласился Шаддам. – Трудно было относиться к нему хорошо. – Император рассмеялся. – Но великодушный и благородный герцог Лето? Мне всегда хотелось, чтобы этот человек проявил больше амбиций и выказал темные стороны своей натуры.

– Это сделало бы его более человечным, – согласилась Мохайем. – Теперь, когда он лишился наложницы, у него появится время подумать о других приоритетах.

Фенринг почесал переносицу.

– Может, он просто искусно скрывает свою подлинную сущность, хм-м-м?

Мохайем на мгновение задумалась и покачала головой.

– Нет, он прям, откровенен и искренен.