Ледяное проклятье

Потому и служил Церкви в качестве дознавателя, вскрывающего людские гнойники и копающегося в их греховном содержимом. К тому же у безымянного дознавателя был четкий приказ, о котором прикованный к стене грешник Ван Ферсис не знал — Латкари был обречен на смерть, как только перешагнул порог пыточной. Такова воля Церкви, и не ему судить ее решения…"

"Но эта смерть его потрясла. Не своей жестокостью — он проделывал вещи и похуже, когда принуждал упорствующих открыть душу в покаянии, — а своей нелепостью и бессмысленностью.

Оторвав взгляд от мертвого тела, дознаватель без выражения взглянул на злорадствующего лорда и, дождавшись, когда в его хохоте появилась пауза, медленно произнес:

— Ты мог приказать ему убить меня. Мог велеть освободить тебя от цепей. У тебя был шанс, пусть крохотный, но все же был… однако ты им не воспользовался. Почему?

— Одно мое слово, и он перегрыз бы тебе глотку, а затем сорвал бы с моей шеи блокирующий магический дар амулет… ты был бы еще жив и, дергаясь в предсмертных корчах, видел бы, как я освобождаюсь и выхожу из этих застенков! Но кто тебе, жалкий червь, сказал, что я хочу бежать? — тяжело дыша, заговорил седой старик, вперяясь налитыми кровью глазами в дознавателя.

Глава восьмая

В ПРЕДДВЕРИИ НОВОГО ПУТЕШЕСТВИЯ

С высоты стены я пристально наблюдал за тем, как пираты приносят клятву крови мастеру Древину.

Затянувшийся ритуал уже подходил к концу. Побледневший от потери крови Древин едва стоял на ногах, вцепившись ладонями в багровый камень. Не поддерживай его за плечи дюжий Рикар и Дровин, он давно бы уже рухнул на очищенную от снега мерзлую землю. Рядом стоял Стефий, изредка поднося к губам Древина кружку, наполненную вином, чтобы поддержать его тающие на глазах силы. Еще бы они не таяли — мастер пропустил через себя полсотни человек. Ничего, осталось чуть-чуть.