Лекарь Империи

— Опаньки! — тут же присвистнул Фырк у меня в голове, усаживаясь на спинку высокого кожаного кресла. — А вот это уже интересно! Заведующий хирургией! Да они тебя, двуногий, похоже, переманить хотят! Вот это поворот! Из грязи в князи, так сказать! Ну, или из адептов в… ну, куда-нибудь повыше. Посмотрим, что из этого выйдет!

И Фырк, как всегда, оказался прав. Все именно так и вышло.

— Илья Разумовский, значит, — Киселев внимательно оглядел меня с ног до головы, словно прицениваясь. — Присаживайтесь.

Я скромно присел на краешек стула. Киселев откинулся в кресле и сложил руки на груди.

— Итак, Илья, — начал он без долгих предисловий. — Расскажите-ка мне, как вам вчера удалось так быстро и точно поставить диагноз мальчику Ветрову? Учитывая, что до вас его смотрели несколько специалистов, и никто, включая многоуважаемого Вениамина Петровича, не заподозрил опухоль. И что это было за… озарение с блуждающим нервом во время операции? Интуиция? Или что-то еще?

Он задал еще несколько каверзных вопросов, касающихся диагностики, тактики ведения сложных пациентов, моих знаний в области анатомии и физиологии.

Я отвечал спокойно и по существу, стараясь не выдать своих истинных знаний из прошлой жизни и уж тем более не упоминать про «Сонар» или, боже упаси, про Фырка.

Преображенский, сидевший рядом, слушал с явным одобрением, иногда кивая моим словам.

Киселев внимательно выслушал меня, не перебивая, только иногда хмыкал или задавал уточняющие вопросы. Когда я закончил, он некоторое время молчал, задумчиво поглаживая свою бородку.

— Что ж, Илья, — произнес он наконец. — Должен признать, вы мне нравитесь. У вас светлая голова, нестандартное мышление и, что самое главное, вы не боитесь брать на себя ответственность. Такие люди нам в хирургии очень нужны. Я бы с удовольствием забрал вас к себе в отделение. Если вы, конечно, согласны.

Предложение было неожиданным, но, если честно, где-то в глубине души я ожидал чего-то подобного после вчерашних событий.