Край чужих земель

— Это рыба, Лидия, - довольная уловом, пробурчала я как кот..

— Я вижу, только на кой она тут? – не переставала удивляться моя служанка.

— На той! Готовить ее будем. Вижу, там, под котлом еще угли есть, - посмотрела я, и подошла ближе. Нашла кочергу и помешала в очаге. – Раздуть надо маленько, и в самый раз.

— Готовить? Да это разве вам можно? – Лидия опять начала выпучивать свои и без того огромные глазищи, и мне показалось, что они выпадут и покатятся по каменному полу.

— Куски хлеба в бульоне мне, значит, можно, а рыбу, запечённую на углях – нельзя?

— Такую – нет.

— Неси нож, и мы разберемся, можно ли есть господам то, что едят крестьяне. Ты замечала, что у меня такие-же, как и у тебя ноги, руки, голова. А значит, мы одинаковые, девочка, и есть нам можно все!

— А кто ее чистить будет? – она ходила около стола, боясь подойти, а тем более притронуться к ней.

— Видимо, я, - выдохнув, ответила я не своим, а тоненьким, почти девчоночьим голоском, принадлежавшим Алисии. – Неси фартук, коли он есть в этом доме.

[1] Все частушки, представленные в книге, написаны специально и принадлежат авторству Марьяна Брай

Глава 5

Фартук Лидия нашла в углу. Там, в пыльной куче оказалось много добра, которое не успели растащить. Еще раз выдохнув и посчитав про себя до десяти, я принялась чистить рыбу не особо острым ножом.

— Неси воду. Два ведра, - заявила я и начала потрошить свой будущий завтрак, а по времени, он же и обед. – Не потопаешь, не полопаешь, дорогая моя служанка хозяйки крайних земель.

— А как вы ее готовить собираетесь? Сами?

— Нет, прилетит вот волшебник в голубом вертолете, и пожарит нам рыбу, вычистит весь этот хлам, набьет закрома пшеницей, и заживем тогда… Сами будем жарить, деточка!

— Госпожа, у вас изо рта какие-то слова… Это заклинание? – открыв рот, смотрела на меня Лидия, которая, как я считала, должна была уже бежать обратно с водой.

— Если ты воды сейчас же не принесешь, я умру от голода прямо перед тобой. Знаешь, как тебе будет стыдно?"

"Лидию как ветром сдуло, а я принялась чертыхаться, потому что язык мой «молол» лишнего.