Кошмарных снов, любимая

Не запретная, но та, которая может быть осмеяна.

Они стали встречаться случайно, непреднамеренно и ни разу не говорили о том, чтобы кому-то сказать о своих отношениях. Оба знали, что должны хранить их в тайне, – и хранили.

Какими бы ни были эти отношения: нежными, чувственными, искренними, они не стоили того, чтобы стать поводом для сплетен.

Никто не знает, что они – вместе. Но они знают, что любят друг друга. И им хватает. Пока что.

– Я люблю тебя, – шепчет Джесс, обнимая Брента за шею. – Мы закончим школу и уедем после экзаменов.

Они уже выбрали один университет для поступления.

– Верно, – он закрывает глаза, понимая, что не может противостоять притяжению. К черту учебу. К черту все, когда есть она.

Брент обнимает Джесс и целует ее в сладкие губы.

Им обоим кажется, что они летят.

* * *Джесс снова пришла в себя в больнице. И снова напротив кровати, в которой она лежала, укрытая тонким одеялом, сиял проем окна. За ним густела кофейная ночь. Вдалеке был слышен визг сирены.

Рядом сидела мать. Коралловый брючный костюм, высокая прическа, бриллианты в ушах – как будто бы она сорвалась прямо с какого-то важного светского мероприятия.

Наверное, так оно и было.

Мать выглядела устало и задумчиво смотрела в точку на полу.

– О, милая, ты пришла в себя! – увидев, что Джесс открыла глаза, сказала она и вскочила со своего места, садясь рядом и беря ее руку в свою. – Как ты себя чувствуешь, Джесси? – спросила мать. В голосе ее была тревога.

– Отвратительно, – хрипло сказала девушка, прислушиваясь к себе.

По телу разливалась медовая слабость. Затылок гудел. Пульс частил.

– Что случилось?

Мать медлила с ответом, хмурясь, но все же сказала:

– На вас напали. Тебя оглушили, и ты потеряла сознание.

Джесс не сразу поняла, что произошло, и память вернулась к ней толчками, черно-белыми картинками и искаженными образами.

Сплетни. Квартира Эрика. Чучело. Кровать. Мужчина в кепке. Падающие осколки.

Эрик.

И темнота.

– Что с Эриком? – нервно спросила она, приподнимаясь на локтях.

Мать отвела глаза, и Джесс поняла, что что-то страшное.

– Мама, – сказала она, – прошу, скажи правду. Он…

Она замолчала. Боялась услышать самое плохое.

– …жив. Эрик в коме, дорогая, – услышала она и облегченно вздохнула. – Врачи делают все, что могут. Мне так жаль. Я мечтала о вашей свадьбе. Он должен быть счастлив.

В голосе матери сквозила обреченность.

– О боже, – прошептала Джесс.