Кость в горле 2. Первая невеста (СИ)

Это правда? — принц Лансель передал мне газету на таласском языке.

Я быстро просмотрела её и затем неловко призналась:

— Простите, я не могу читать таласский. Только разговаривать и понимать на слух.

— Ничего, я переведу, — он развернул газету и стал рядом со мной, наклонившись к газете. — Смотрите, человек по имени Хелио говорит, что был с вами в одной команде и что до того, как вы сумели организовать мятеж, вас подвергли пыткам! Кроме того, вы пронесли форсадит в своём рту, чтобы остановить человека, который собирался применить к вам насилие.

— Да... просто рада, что Хелио жив. Когда я покидала тюрьму, он помог мне, и я не была уверена, что он выжил.

Волнение принца было приятно, но многое из того, что он перечислил, было моим собственным решением. Я сама решила отправиться в тюрьму и попытаться помочь сначала принцу Ланселю, а затем Феликсу. И план с форсадитом тоже был мой, в то время как Феликс и герцог Тенбрайк разрабатывали план мятежа. Мне все больше казалось что образ, который принц построил в своей голове имел мало общего с настоящей Эллией Торнхар - занудной и во многом эгоистичной.

— Что же касается того, что вы описали. Я сама вызвалась принести форсадит таким образом. И решение вернуться в пустошь за пленными тоже было моим.

— Но у вас не было выбора. Если бы вы приняли гражданство империи, Элли, я бы стал вашим защитником, и никто бы не смог отправить вас на такое опасное задание, — принц, наконец, выговорился и заметно расслабился. — Простите, что наговорил все это. Просто когда я прочитал газету, я не мог поверить своим глазам. Но это совсем не то, о чём я хотел с вами поговорить.

Талассец неожиданно светло улыбнулся, глубоко вздохнул, а у меня почему-то взволнованно забилось сердце от плохого предчувствия.

— Я поговорил со своим отцом, и сегодня он, наконец-то… — но принц не смог закончить, потому что в комнату вошли Феликс, Амалия Леонни и королева Разалия, после того как были объявлены их имена.

Как только они вошли, Феликс сразу же нашёл нас глазами и теперь смотрел на наше общение с недовольством.