Камень. Книга 10

— Будут какие-то личные пожелания с твоей стороны?

— Постарайся понравиться моей бабушке, — улыбался я. — Хотя ты ей и так понравилась, но все же.

Девушка кивнула.

— Еще что-нибудь?

— Учи русский, а когда вернешься на родину, начинай изучать основы православия, в которое тебе придется перейти.

— Услышала.

— И насчет кольца, Соня… — замялся я. — Прости, но твое кольцо как раз сейчас доставляют из Москвы, а вручу я тебе его в подобающей случаю торжественной обстановке, и только после того, как наши родичи окончательно сговорятся обо всех условиях.

Девушка нахмурилась, горделиво выпрямила спину и заявила сквозь зубы:

— Молодой человек, вы подлый обманщик!

После чего, не выдержав, фыркнула и заулыбалась:

— Уверена, кольцо превзойдет все мои самые смелые ожидания!"

"— Не сомневайся! — кивнул я, искренне надеясь, что в бабкиных закромах действительно найдется что-то достойное этих самых смелых ожиданий. — А насчет свидания…

— Слушаю очень внимательно!

— Есть у меня одна идейка… Но все будет зависеть от того, насколько рано мы завтра освободимся после оперы.

— Заинтриговал!..

* * *

— Николя, можно тебя позвать на бокал коньяка?

Вильгельм Гогенцоллерн, император Германской империи, показал рукой с бокалом искомого напитка императору Российской империи на стойку бара.

— Конечно, Вилли, — кивнул тот и, в свою очередь, подхватил уже свой бокал с отличным французским коньяком.

Когда оба императора удобно расположились за стойкой бара, к ним с угодливой улыбкой поспешил бармен:

— Ваши величества, чего изволите?

— Любезный, исчезни… — лениво произнес Вильгельм и кинул на стойку купюру, после чего пристально посмотрел в глаза своего дальнего родственника: — Николя, я ходить вокруг да около не буду, так что сразу приступлю к делу.

— А Стефания Бурбон? — хитро улыбнулся русский император.

— Это уж совсем крайний вариант, — поморщился немец, — учитывая давнюю вражду между нашими странами. Вот мы с родичами и обратили внимание на твоих внучек. Что скажешь?

Вильгельм впился глазами в лицо Николая, отслеживая мимику последнего, но, кроме блуждающей хитрой улыбки, ничего так и не увидел.

— Вилли, брат, мы же родственники! — Русский слегка покривил губы.