Измена. Я отыграюсь! (СИ)

— Не валяйте дурака! Вы же прекрасно помните…

— Мне важно знать, что и вы не забыли!

— Мы договорились, что вы до конца рабочего дня не будете снимать…

— Стоп. Формулировки, Елена Георгиевна, формулировки! Помните ведь, что дьявол кроется в деталях? Мы договорились, что я надену все то, что вы мне купили, и проведу в этом весь свой рабочий день. Ну а вы оставили за собой право наблюдать за мной и проверять, чтобы твердо знать, что где-то в промежутке между совещаниями и переговорами я не избавлюсь от всей этой красоты, — Стас провел ладонью по животу — как раз по все еще сжимавшему ему талию корсету.

— Так, — согласилась я. — А еще я сказала, что это только первая часть…

— Не-не-не. Это было сказано касательно того, что я должен устроить вам стриптиз. Потом вы озвучили свои пожелания по поводу формы одежды, в которой желали видеть меня. И на этом все, Елена Георгиевна! Ни моего повторного раздевания перед вами, ни тем более всего, что вы явно нафантазировали себе за последний час, этот договор в себя не включал и не включает.

— Но я…"

"— Уже размечтались, как заставите меня делать что-то пикантное? Нет? Да я же видел это по тому, как вы все это время смотрели на меня, пылая щеками, одним только этим доказывая, что думать у вас получается только о моем члене, упакованном в кружева! Что, скажете, я обманулся?

— Нет, — смиряясь с очевидным, выдохнула я. Скулить, что Стас нарочно сбил, отвлек неспешным стриптизом, заговорил и заморочил, этим не дав оформить в слова все мои планы, было совсем стыдно и как-то по-детски, да и думалось сейчас уже совсем о другом.

— Удивлен вашей подкупающей честностью… Что ж, будете помнить, что в подобные игры всегда играют двое, Елена Георгиевна!

— Но, в отличие от того же покера, в этой проиграть ведь могут оба, Станислав Дмитриевич! Или выиграть.

— Так я и не спорю. Я и не спорю…

— Что ж, тогда… удачи, — процедила я и повернулась, чтобы уходить.

Подспудно ждала, что меня все-таки окликнут, но Стас молчал и лишь шуршал бумагами, так что я, в очередной раз не выдержав первой, все же обернулась:

— У меня ваши носки и боксеры…

Сказанное прозвучало жалко, и даже не пришлось особо удивляться, когда мне тут же прилетело в ответ:

— Оставьте себе, если хотите. На память.

— Спасибо.