Изгой Проклятого Клана. Том 3

— Они ничего не скажут! Подлость им не позволит! Они на всё пойдут, лишь бы скрыть свои злодеяния! Такова их нечестивая природа!

— Арбам, — я пристально посмотрел на него. — Мой вопрос прозвучал не для тебя.

Он насупился и скрестил руки на груди. И только пристальнее смотрел на демонов.

— Наш отец… — заговорила Лиля.

— Он Малый Владыка, — перебил её Урюк и посмотрел мне прямо в глаза. — Но раньше был Великим Владыкой.

— Он деградировал⁈ — вот это меня удивило.

Урюк кивнул.

— Да. Но не просто так, — он замолк.

— Не тяни, треклятое отро… — взорвался Арбам.

Но я резко перебил его, со словом:

— Выйди!

Арбам злобно взглянул на меня. Выругался на одном из гномьих языков и быстрым шагом вышел прочь.

Урюк посмотрел ему вслед. С пониманием. И сказал:

— У него есть все причины нас ненавидеть.

Я только покачал головой:

— Как ты только выжил среди демонов с таким характером, Урюк?

Он пожал плечами.

— Я умею притворяться. Вот и притворялся.

— Теперь говори, причём здесь деградация твоего отца и вы с сестрой.

— Проще будет, если я покажу это, — ответил Урюк, выпятив вперёд грудь. Он расстегнул золотые пуговицы своих богатых одежд и показал центр своей груди. На котором в следующий миг вспыхнул оранжевый огонёк, который стал выжигать там демоническую печать.

— Брат! Лучше словами! — кинулась к нему Лиля.

Но он, стиснув зубы от боли, процедил:

— Пусть видит! Он должен знать!

На его груди до конца выжглась печать: пентаграмма, с тремя запятыми в самом центре, выстроенных кругом. Печать продолжала чуть посвечивать, донося до моего нюха запах жжёной плоти.

И я видел эту печать впервые.

— Что это? — спросил я, присматриваясь. — Пентаграмма — это базовая печать. Но что значат запятые в центре?"

"— Это печать нашего рода, — заявил Урюк. — В ней заключена часть силы, которую отец получал от своих детей. Та самая часть, которая и делала его Великим Владыкой!

У меня чуть глаза на лоб не вылезли.

Это было невозможно!

Ведь родовую энергию никак не украсть! Она шла к демоническому предку через нерушимую связь крови.

Или… я чего-то не знал?

— Как⁈ — спросил я, даже не скрывая своего удивления. — Что ты сделал? — я сделал шаг вперёд, вглядываясь в печать. Но решительно не находил в её изображении ни единой зацепки.

— Это не я. А наш с Лилит старший брат — Арун, — он притих. А его взгляд печально опустился. — Он был величайшим мастером демонических печатей. Лучшим, среди всех детей и слуг нашего отца. Во всём, лучшим, — он сжал свою одежду.