Изгой Проклятого Клана. Том 4

Потому что тот упоминал о Владиславе. И об Императоре.

И Владислав никак не походил на человека, который мог лично знать кого-то «древнее» ста лет.

Но тут он резко изменился в лице. Владислав обернулся на меня, сверкая глазами и спросил:

— Это правда, что ты говорил с ним⁈ — сейчас он был похож на хищную птицу, которая готовилась к броску.

— Может, назовёшь имя? Тогда я постараюсь вспомнить.

— Ты ПРЕКРАСНО меня понимаешь! Отвечай мне! — он пошёл на меня. Насупившись. Разгоняя ману по всему своему телу.

Его личные охранники насторожились и стали показывать друг другу сигналы жестами руки и типа «незаметно» окружать меня.

Но я не шелохнулся. Даже когда Владислав подошёл вплотную. А когда схватил меня за одежду, я вогнал через неё бирюзовый туман прямо ему в руки. Он явно ощутил это и застыл.

— Что ты сделал? — напряжённо спросил он.

— Позаботился о своей безопасности, — ответил я и аккуратно, но настойчиво убрал его руки от себя подальше. А заодно добавил бирюзового тумана.

— Насчёт так называемого «Древнего». Он говорил со мной. Точно так же, как и Уваров, пытался склонить на свою сторону. Согласием я не ответил.

— Убери эту дрянь из моего тела, — чуть дрогнувшим голосом признёс Владислав, когда бирюзовый туман протиснулся к его сердцу и шее.

— Непременно. Как только ты возьмёшь себя в руки.

Он стиснул челюсти. Сделал глубокий вдох. Выдох.

И медленно, стараясь звучать как можно спокойнее, произнёс:

— В моём случае — это гораздо сложнее, чем кажется.

Ты даже не представляешь, с кем говорил. И не представляешь, чем может закончиться его освобождение. Для всей Империи.

— Объяснишь? Мне очень хотелось бы узнать, почему ты так боишься «Запечатанного Древнего».

— Тебе достаточно знать, что это чудовище уничтожит всё и всех, если когда-нибудь вырвется на свободу.

— И в чём причина его ненависти? Почему он чудовище? Кто он вообще?

Он замолк. Вот эти вопросы заставили его напрячься ещё сильнее.

— Прояви тактичность, Самородок.

Прекрати задавать вопросы. Я не хочу, чтобы ты решил, что я тебе угрожаю. Но они закончатся для тебя очень плачевно, если ты будешь задавать их слишком громко. Даже я нахожусь под занесённым топором. Понимаешь, к чему я?

— Тогда почему ты не стесняешься собственной охраны?

— Они будут молчать. Или умрут, — невозмутимо сказал он.

— Договор?

Он прищурился.

Но я и так всё прекрасно понял. Вспомнилось, как я услышал переговоры Владислава со своими людьми.