Из мухи получится слон

 — Имеем подозреваемого мужского пола. Возраст его…. Как, по-твоему, сколько ему?

— На вид лет 25–26, но я могу и ошибаться. Но что меньше ему быть не может, в этом я уверена совершенно точно.

— Образ жизни — паразитический. Занимается мошенничеством, выманивая деньги у доверчивых женщин. Слишком доверчивых, я бы сказала. Умело пользуется своим мужским шармом, разбирается в искусстве, литературе. Интеллигентен, обаятелен. Даже на фотографии видно, что он симпатяга. Знаком с уголовным миром. Такого виртуозного владения отмычкой я уже давненько не встречала.

— Теперь поговорим о его положении в обществе, социальном статусе, — подхватила Наташа. — Возможно, учится в университете, а живет один, без жены. Если был бы женат, то свалил бы все бытовые хлопоты на жену, а он помнит и про колбасу, которую купить надо, и про белье в прачечной. Вот только зачем он ездит за город? Наверное, на дачу. Или?

— О его месте в банде разговор особый.

— Все, что нас может интересовать. Каков наш план действий?

— Есть пара телефонов, надо дозвониться по ним, но вряд ли мы узнаем что-то новое. Со своими жертвами он не откровенничает, и правильно делает. Сейчас сложим все причиндалы Амелина обратно в сумку и отнесем ее в милицию, если, конечно, капитан еще в отделении.

— Здесь некоторые записки написаны другим почерком. Как нам с ними быть? Неужели мы тоже будем их переписывать?

— Ой, какая я рассеянная! — хлопнула я себя по лбу. — Да и ты не лучше. Кто живет в нашем доме на первом этаже? Вернее, не живет, а работает, но работает так долго, что можно считать, что живет.

— Никто там не живет, — недоуменно пожала плечами Наташа, — ты не хуже меня знаешь, что там ателье проката.

— В котором работает Геночка. А у Геночки есть ксерокс. К нему, родимому, мы и отправимся со всеми нашими бумажками. Он хороший и не сможет нам отказать в такой малости. Бумажки все маленькие, и мы сумеем расположить их на одном листе. Большого убытка мы ему не принесем.