Из мухи получится слон

Мимо нас в окне промелькнуло растерянное лицо омоновца, которого все сегодня решительно избегали, и мы его жалели все то время, пока видели.

Вечером того же дня в половине двенадцатого ночи мы с Наташкой нарезали круги вокруг Гостиного двора и вяло переругивались хриплыми от бесконечных перепалок голосами. Время тянулось бесконечно. Мы уже обошли Гостиный немыслимое количество раз, а все из-за меня. Это я настаивала на том, чтобы приехать пораньше и ничего не пропустить. И теперь горько сожалела о своей торопливости, потому что мне тоже надоело ходить без толку, слушать упреки Наташи, грызть самое себя и вспоминать сегодняшний день.

"Время от неожиданной встречи в метро до теперешнего момента мы провели в дебатах, касающихся того, ехать ли в назначенное место, а если ехать, то рассказывать ли об этом кому-нибудь, а если рассказывать, то кому? Милиции или родным? Ни на один из волнующих нас вопросов точного ответа мы не знали и, сколько ни искали, так и не нашли. Но после продолжительных и изнурительных споров пришли к выводу, никому ни о чем не рассказывая, поехать в назначенное время на назначенное свидание.

Через четверть часа за нами заехал сам Степанов с еще тремя парнями без формы. Один из них был нам знаком, а двое других — новенькие и обращались с нами без всякого уважения. Приехали они на битой-перебитой «шестерке», которая не имела других примет, кроме своей помятости. Окрашена машина была когда-то давно в бежевый цвет, но под влиянием атмосферных осадков и времени приобрела грязно-серый оттенок, который был идеален для камуфляжа.

По пути за нами пристроилась еще одна машина. Тоже «шестерка», только зеленая и покрытая толстым слоем снега вперемешку с грязью. Так как никто из сидящих в нашей машине, кроме нас с Наташей, не заволновался при виде «хвоста», мы тоже решили не вылезать с замечаниями, решив каждая про себя, что милиции все-таки виднее.