Я тебя поймаю

Только одна женщина на свете произносит мое имя с таким придыханием.

— Хмм… Лилия Михайловна, — блею в трубку. — Спасибо вам за звонок.

— Что ты хотел узнать? — всхлипывает она.

— Меня интересуют точки соприкосновения Таечки и ее родной матери.

— Алисии? — удивляется Лиля. — Их нет. Что-то осталось из личных вещей… Ноутбук, какие-то зарисовки, целый чемодан фотографий, шкатулка с всякими дамскими штучками. Но Витя все отдал Тае, когда она подросла. Мне кажется, ты идешь по неправильному пути.

— Разберемся, — тихо роняю я и добавляю, опомнившись.

 — А люди? Какие-то общие знакомые? К кому из друзей Алисии Тайка могла зайти в Мюнхене?

— Нет-нет. Алисия ни с кем не общалась, за исключением коллег. К нам в дом никто не приходил. Да и она сама особо нигде не была.

— Вот прям совсем никого? — усмехаюсь криво. — Ни единого человека?

— Она ждала Таечку, потом нянчилась с ней. А через два месяца в состоянии аффекта сбежала. Все. Больше мы ее живой не видели.

— А ее убийца? Его нашли?

— Конечно, — вздыхает Лиля.

 — Он умер в тюрьме лет пять назад. Оставшиеся в живых родственники Алисии — это мой муж Арман и Хлоя, его сестра и Витькина жена. Ты идешь по заведомо ложному следу, Всеволод…

— Я понял, — киваю отрешенно. — Но все равно хочу посмотреть на наследие Алисии. Если вы не возражаете…

— Приезжай, — по-простому велит мне Безумная Хуана. И будь она рядом, я бы расцеловал ее в обе щеки.

17

Таисия

Место, куда меня привезли, кажется мне ужасно знакомым. Естественно, я никогда не была в этом отеле.

Небось, он закрылся задолго до моего рождения. Но на комоде в комнатах Марго де Анвиль, куда мы с Мишкой любили забираться в детстве, стояли фотографии в рамочках. И я абсолютно точно запомнила на них каждую деталь. Мать Армана, царственная и величественная, скупо улыбалась и рассказывала удивительные истории. О свадьбе Грейс Келли и князя Монако, где ей удалось побывать вместе с мужем. Об аудиенции у кого-то из правящих монархов и об этом вот знаменитом лет тридцать назад отеле.

Я еще раз медленно прохожу по всем комнатам и сама с трудом осознаю, что оказалась именно здесь. Конечно, о былой роскоши сейчас речи быть не может. Где-то постаралось время, а где-то — вандалы. Выбитые изразцы и темные пятна, оставшиеся после снятых зеркал и картин, все свидетельствует о мародерах. А значит, если до сих пор сюда заходят люди, то я смогу продержаться. Вот только кто меня обнаружит? Друзья или враги?

На слабых ногах я выхожу во двор.