Я хочу быть тобой

— Улыбайся, улыбайся, — хмыкала, рассматривая ее счастливую физиономию, — не долго тебе радоваться осталось.

Скоро все изменится, и тетушке Миле придется подвинуться, чтобы не путаться у меня под ногами. А пока пусть красуется под пальмами, объедается кокосами и строит глазки моему мужчине.

Его фотографии — это отдельный вид кайфа. Все изображения, где он один, я сохраняю себе. Рассматриваю часами.

В нем совершенно все. Начиная от небрежной улыбки, заканчивая руками. Я млею от фотки, где он держит в ладонях какую-то экзотическую птицу, и вспоминаю, как эти самые ладони прикасались ко мне.

Снимки, где он с Милой, меня раздражают, но я все равно смотрю, потому что там у Вадима такие глаза…Я буду самой счастливой девочкой, когда он будет так же смотреть на меня.

Особенно цепляет фотка, которая появляется за день до их отъезда. Пляж, закат. Они вдвоем, а вокруг ни души. На нем темные брюки и белая, распахнутая на груди рубашка.

Они возвращаются вечером."

"Мне жуть как хочется наведаться к ним в гости, узнать какие подарочки привезли из поездки, послушать интересные истории, посмотреть на загорелого Вадима, но я помню, какие сердитые сообщения он мне присылал, поэтому сижу тихо.

Он еще не готов. Чтобы побороться за свое счастье я должна быть мудрой и терпеливой. Зачем злить мужчину? Надо просто подождать, дать ему время, чтобы осознал, понял, что наша ночь была не ошибкой, а самым настоящим волшебством, и что наши чувства — они как пожар, который вот-вот разгорится в полную силу.

Однако с Милой мы все-таки созваниваемся.

— Привет, дорогая! — радостно чирикаю в трубку, — с возвращением.

— Привет.

Она звучит хмуро, и у меня екает где-то под копчиком. От радости. Они уже начали ссориться? Да?

Напускаю побольше сочувствия в голос, надеясь, что оно прикроет злорадство:

— Что случилось? Поругались?

— Что? Нет, — зараза топчет на корню мое хорошее настроение, — устала жутко. А еще живот ломит. Сейчас позвонила своему врачу, она ждет меня завтра в клинике.