Я хочу быть тобой

— Она сумку забыла, — глухо произносит мой все еще муж, — отдай и я ее уведу.

Надо же, переживает о том, чтобы Зайка без котомочки не осталась. Как мило.

Молча сбрасываю звонок и иду в коридор. Светлая сумка племянницы сиротливо висит на крючке. Я беру ее двумя пальцами, потому что неприятно и брезгливо. Кажется, я даже ненавижу эту сумку.

Возле входа раздаются голоса. Зоя по-прежнему стонет, а Вадим что-то глухо бурчит в ответ. Я не хочу их видеть. Поэтому вместо того, чтобы открыть дверь и передать сумку в руки, иду на кухню.

Он отвечает моментально:

— Мил?

— Ее шмотье на улице.

— Понял, — раздалось после секундной задержки, — Я сейчас…

— До свидания, Вадим, — скидываю звонок. Нет сил слушать его голос. Он лишает меня кислорода.

Зайкины вопли становятся громче. Кажется, бедняжка возмущается тем, что ее сумочка улетела в окно. Плевать.

Отодвинув в сторону занавеску, я как робот наблюдаю за тем, как племянница ползает по кустам в поисках своего барахла.

Она что действительно рассчитывала на сочувствие? На то, что поглажу ее по головке? Пожалею, что сюрприз для моего мужа не удался? Серьезно?

Задергиваю штору, но не могу себя заставить отойти от окна. Сквозь полупрозрачную ткань наблюдаю за тем, как разнесчастная Зоя садится в машину. Вадим подходит к водительской двери и, уже взявшись за ручку, оглядывается на дом.

Он садится за руль и выводит автомобиль со двора, а я смотрю, как они уезжают и пытаюсь не сдохнуть.

Глава 20

ЗайкаМеня трясет так, что зуб на зуб не попадает.

Я не могу поверить в то, что охреневшая в край тетка просто взяла и вышвырнула меня из дома. Будто я какая-то приблудная дворняжка! Аллё, блин! А ничего что мы родня? И с родней себя так не ведут? Тем более я сказала, что потеряла ребенка.

Опозорилась из-за нее перед соседями. Как я потом буду смотреть им в глаза? После того, как они видели, что меня за шкирку выкинули на улицу? Уродина, блин!

Радует одно. С Вадимом они разругались.