Горец

Предаваться размышлениям, почему он вдруг решил марать бумагу моей персоной некогда, тяжелые шаги направляются сюда. Юркаю к Давиду, прижимаясь к его теплому телу, обнимаю за талию.

Ебушки воробушки, он не врал, говоря мне, что спит без одежды. У меня есть секунды, чтобы достоверно изобразить, чем мы занимались ночью. Возможно, я потом пожалею об этом, но стягиваю с себя футболку. Теперь с гулко стучащимся сердце жмусь к мужскому боку, опуская одеяло до пояса. Прикрываю глаза, напрягая слух. Вот открывается дверь, заходят.

— Я ж всегда говорю правду, Рашит, — в голосе бабушки торжество. Давид шевелится, поворачивается в мою сторону. Мы одновременно открываем глаза. Ну… подыграй еще раз, спасаем же твою шкуру от очередной навязанной женитьбы.

Понимаю, что он до конца не проснулся, поэтому вряд ли осознает, что делает. Его губы накрывают мои, рука обхватывает грудь, а еще доброе утро ниже пояса. Я самозабвенно отдаю себя в поцелуе, теснее жмусь к нему. Надеюсь, все выглядит достоверно. Хотя куда еще достовернее, язык во всю переплетается с моим языком, пальцы теребят сосок, а между ног у меня становится неприлично влажно и жарко.

— Давид! — папаша шипит змеей, совсем потеряв чувство такта. Давид вздрагивает, смотрит на меня в упор, не шарахается в сторону. Его рука медленно сползает к талии и так же медленно натягивает на меня оделяло, скрываясь наши тела от посторонних глаз.

— Доброе утро, отец, — в голосе сталь, упрямое выражение лица. Ох, опять столкнутся лбами. Присаживается, опираясь на спинку кровати.

— Ты ж говорил, что это шутка!"

"— Я передумал, — обнимает меня за плечи одной рукой. — Любовь.

— Любовь? Какая любовь? Вы едва друг друга знаете!

— В процессе совместного житья в браке узнаем по полной программе друг друга.

— Ты… — отец Давид хватает ртом воздух, краснея на глазах. Я с беспокойством смотрю на холодное лицо своего «жениха».

— Он ругается? — с опаской смотрю на разразившегося потоком непонятной мне речи Рашита как его там.

— Он нас благословляет, — со смешком раздаётся голос возле ушка. Чуть поворачиваю голову, и его губы на уровне моих глаз. А целуется он очень даже хорошо, мне нравится и повторить не против.

— Ничего иного не остаётся, как официально объявить о помолвке, — доносится до меня ликующий голос бабусика.