Горец

Блин, я определённо стала зависима от настроения Давида, как гидростанция, улавливающая любые изменения в погоде. И черт побрал, мне симпатичен этот тип. Ешкин кот.

8

* * *Бабушка Давида совсем не выглядит бабушкой. Нет, она в возрасте, но от ее цепкого ясного взгляда становится не по себе, хочется спрятаться. Такие, как она, строят домашних, те ходят по струнке на носочках.

— Значит студентка, — вот не понятно, осуждает или хвалит. Киваю, здесь я открываю рот по требованию, точнее, когда от меня ждут более развернутого ответа, чем «да» или «нет».

— И как учишься?

— Хорошо. Не отличница, но с позором не выгонят. Диплом торжественно получу.

— Какие планы после окончания? — подносит чашку к губам, я смотрю на Давида, который не участвует в беседе. Кажется, он физически только рядом, а мыслями где-то вне реальности.

— Пока ничего определенного, впереди год, нужно защитить диплом.

— Семья, дети?

— Как Бог даст, — кажется ее мой ответ устраивает. Давид отмирает, хмурится. Он часто моргает, берет чашку с остывшим чаем и делает глоток, потом смотрит на меня.

— Мы погуляем по окрестностям, бабушка. К обеду вернемся, — ух, уже легче, мне по душе больше его компания, с ним можно не париться, не строить из себя ту, кем не являешься.

— Хорошо, постарайтесь прийти вовремя, ты же знаешь, как я не люблю, когда опаздывают.

— Не беспокойся, — встает из-за стола, я стараюсь не спешить, но все же слишком резко отодвигаю стул, звук неприятный. Бабуля Давида склоняет голову и вновь прощупывает меня взглядом.

— Чай очень вкусный! — чай отвратительный, травяной какой-то, сплошная отрава, но я его мужественно пила, мне нужна медаль за отвагу.

— Милане он не нравился, — и ждет моей реакции, я улыбаюсь, изображаю простушку, словно не знаю, о какой Милане она говорит.

— Мы пойдем, — Давид приказывает глазами идти вперед, почему его приказы меня не раздражают? Подчиняться не в моей натуре.