Горец

Хадя прищуривает глаза, внимательно рассматривает мужчину, прижимаясь к бабушке Тамаре.

— У меня в кабинете очень много интересных заданий, как раз для таких милых девочек, как ты. Не хочешь посмотреть? — малышка бросает вопросительный взгляд сначала на меня, потом на бабулика. — Только эти задания для детей, взрослым лучше их не знать, так как каждое задание имеет магическую силу. Любишь волшебство?

Мне хочется фыркнуть на этот тупой диалог, разочарованно возвожу глаза к потолку. Ладно, если Хадя не пойдет с ним в кабинет, а она не пойдет с ним — это я знаю, поедем действительно на Лубянку, хоть весело проведем время.

Бабушка удерживает меня за локоть, как только Павел Иванович, поднявшись на ноги, протягивает Хаде ладонь, та доверчиво берет его за руку, уходят в кабинет.

— Ты похожа на тигрицу, — с ехидством замечает бабулик, — Обычно чужие дети такую реакцию не вызывают.

— Она дочка Давида, а то, что его, значит мое, — вызывающе смотрю на пожилую женщину, словно она враг народа мне сейчас.

Черные брови приподнимаются, я вздыхаю. Правда, чего это взъелась. Достаю из рюкзака мобильный телефон. Нужно позвонить Давиду, мы со вчерашнего дня не созванивались, вечером у него были какие-то важные переговоры, а в первом часу отправил в вайбере свою сонную моську. Я в ответ тоже отправила себя со спущенными лямками майки, сфотографировав соблазнительную ложбинку между грудей.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Что ж они так долго! — стону через полчаса, когда весь «Инстаграм» изучен, написан текст к следующему посту, подобрана фотография.

Уже ответила на сообщения Дины, папы и мамы. Порываюсь написать Давиду, но решаюсь позвонить, в итоге слышу, что абонент не абонент.

— Если не выбежала, значит все идет хорошо. Ален, ты слишком напряжена.

Еще полчаса и я готова уже сама ворваться в кабинете, забрать ребенка, прекратить там исследовательскую деятельность и вернуться домой. К мужу, к родному и любимому мужу.

Поэтому, когда открывается дверь, подскакиваю с дивана, кидаюсь к Хаде. Она улыбается, обнимает меня за шею и целует в щеки. Я приглаживаю ее волосы, всматриваюсь в любимое лицо, ждут первых слов. Ну, хотя бы свое имя. Чудо не происходит, Хадя по-прежнему молчит, только шире улыбается, выпутывается из моих объятий и скачет к бабушке.

— Вы проделали огромную работу, — подает голос Павел Иванович. — Ребенок всесторонне развит. Продолжайте в том же духе.