Горец

Это я, конечно, загнула, прыгнула выше своей головы, но просто нет времени придумать более существенную угрозу. Да, может быть завтра, когда Милана будет увозить Хадю, я пожалею о том, что пригрозила разводом, но сейчас думаю так и не иначе.



44

* * *— Давид, — тереблю конец косы, наблюдая за мужем. Не будь сейчас напряжения между нами, воспользовалась моментом для воплощения плана по продолжению рода. Увы, мои мысли заняты наследницей Сабаева, и я не хочу, чтобы утром она плакала, не хочу, чтобы замыкалась еще больше в себе.

— Я устал, Ален, не до разговоров, — садится на кровать со своей стороны, крутит головой в разные стороны.

— Ты ж не отдашь Милане? — все же глазами провожаю полотенце и облизываю языком уголки губ.

— Утро вечера мудренее.

— Ты издеваешься надо мной? — завожусь, но тут же делаю глубокий вздох и выдыхаю. — Ты можешь четко мне ответить? Я молчу про то, что она осталась в этом доме.

— Ты предлагаешь ее выгнать на улицу? Человек ехал из другого города на ночь глядя.

— Ее никто не звал.

— Алена, прекрати, — осуждает меня тяжелым взглядом, прикрываю глаза, пытаюсь унять свой гнев. Получает плохо, поэтому между нами виснет молчание.

— Что я должна сделать, чтобы ты поменял свое решение? — хочет послушную жену? Будет ему послушная жена. Хочет детей? Рожу ему одного, двоих, соглашусь и на троих. Прекратить носить короткие платье? Ок, не проблема, натяну на себя балахоны.

"— Ты знаешь, какое я принял решение? — смотрит прищурено, ложится на спину, прикрываясь до пояса одеялом.

— Тут и к гадалке не ходи.

— Ален, вот скажи мне, ты мне настолько не доверяешь или сомневаешься в моих словах?

— Ну… Слово ты умеешь держать.

— Я тебе как-то отвечал на вопрос по поводу Хади, ты кажется забыла мой ответ, — напрягаю память, силюсь вспомнить все наши откровения, получается далеко не сразу, но как только до меня доходит, я хлопаю в ладоши и кидаюсь на шею к мужу.

— Боже, ты в курсе, что ты самый аху***ный муж на свете? — заглядываю в ласковые глаза и покрываю его лицо поцелуями, не в силах унять свою радость, свой восторг.

— Алена, прекрати, — пытается увернуться от града моих чмоков, но не спихивает со своей груди, нет и намека на что-то еще.

— Вот почему нельзя сразу все сказать сразу? Зачем вот это нервы натягивать, доводить до предела?

— Мне нужно было подумать.