Горец

Есть ли какие-нибудь еще варианты?

— Варианты? — задумывается, теряет образ нежного партнера, превращая в успешного бизнесмена. — Ты неплохо разбираешься в рекламе, а у меня сегодня, как раз возникли вопросы к начальнику рекламного отдела. Расходы превышают заявленной суммы, мне это не нравится.

— Ты хочешь, чтобы я стала начальником? — ух, вот тут я могу развернуться, показать свою точку зрения. Что, зря веду блог в Инстаграме?

— Нет, для начальника у тебя опыта мало, а вот сотрудником отдела, это вполне вероятно.

— Варя точно больше не будет опускаться на колени перед тобой в поисках внезапно упавшего карандаша? И ее подружка не будет стоять за дверью с телефоном наготове?

— Честное пионерское. Мне вполне хватает твоего темперамента в плане секса, — целует в кончик носа. — Мне бы тебя удовлетворить.

— Пока у тебя это получается.

— Пока? Ты серьезно? — разворачивает меня в сторону двери и шлепает легонько по заднице.

— Эй! — оглядываюсь через плечо, игриво улыбаясь.

— Пойдем, женушка, познакомимся с начальником рекламного отдела.

"Отдел рекламы находится этажом ниже. И это мое. Знаете, как приходит осознание, что эта работа твоя стихия? Это когда еще на пороге ты чувствуешь, что можно предложить, что изменить, какие идеи более оригинальны и востребаны, а какие пора отправить на чердак.

— Я хочу тут работать! — шепотом признаюсь Давиду, стараясь не схватить его за руку в порыве чувств восторга и предвкушения.

— Я так и думал, что реклама все же твое, а не секретарша в приемной, — сам берет меня за руку, притягивает к себе, целует за ушко. Он не видит, а я вижу, как сотрудники волной замирают, с интересом на нас смотря. Коллектив смешанный, тут есть и девушки, и парни, и мужчины в возрасте, и женщины с интересными прическами. Все чем-то заняты. Потеряв к нам интерес, люди возвращаются к своим занятиям. Кажется, со всеми я найду контакт.

— Артем Игоревич, позвольте вам представить нового сотрудника, Алена Владимировна. Прошу любить и жаловать, — пауза, от которой у меня мурашки совсем не восторга по всему телу. — И не обижать, — я кошусь на Давида, он улыбается, но вот глаза вновь те самые, незнакомые, холодные, с блеском опасного предупреждения.