Горец

Потом можно найти причину подуться, вновь поиграть в молчанку, но сейчас хочу своего мужа до дрожи в коленках, до оживших бабочек в животе.

— И что ты предлагаешь? — появляюсь в гостиной, нервно теребя пальцы.

— Ты ещё не разделась? — от его взгляда мне жарко, я, наверное, температурю. Медленно, стараясь не спешить, снимаю майку, потом шорты. Из упрямства не прикрываюсь руками.

— Иди ко мне, — все, кайфую от его низкого голоса, от хрипотцы. Я уже готова пасть к его ногам, умолять, просить, самой отдавать и отдавать.

— Насколько я помню, спор проиграла я, а не ты, — а у самой сердце от радости заходится в ритме танго, от мысли, что Давид все же сделал для меня набор украшений. И когда откинул крышку, не сумела сдержать восхищенный возглас.

— Когда ты успел? — пальцы подрагивают, хочу и боюсь прикасаться к прозрачным камням."

"— Это называется, когда жена не даёт секса, надо куда-то энергию направлять.

— Очень удачно направил, — у меня перехватывает дыхание, когда Давид берет в руки подвеску, обойдя меня, собирает мои волосы и перекидывает их на одно плечо.

— Я все время думал о тебе, когда фантазировал этот кулон. Мне хотелось, чтобы он полностью ассоциировался с тобой. Ты как солнце, а я всего лишь планета, — от шепота, от слов, от прикосновения украшения к обнажённой коже покрываюсь мурашками. Целует за ушком, отстраняется, вздох разочарования вырывается против моей слабой воли.

— Ты будешь меня рисовать, как Джек из ""Титаника""?

— У меня более развратные мысли, но тебе о них лучше не знать.

— Мне интересно…

— Начнём целомудренно, — ухмыляется, кивает на диван. — Садись ко мне спиной.

Дважды повторять мне не надо, украшение не спереди, не между грудей, как думала. Выпрямляю спину, вытягиваю красиво ноги. Камни холодят кожу спины.

— Действительно, целомудренно, — оглядываясь через плечо. Давид на корточках сидит возле журнального столика, затачивает карандаши.

— Ты раньше кого-то рисовал? — Давид вдавливает карандаш в белый лист, смысл было точить.

— Когда учился.