Горец

— Отпусти меня! — бью кулаками по спине, ноль реакции, словно бью по стене. — Решил выставить мою задницу на всеобщее обозрение?

— Уверен, что все побоятся посмотреть даже на твои ноги, не то что на задницу.

— Отпусти меня!"

"— Только возле машины, — я сопротивляюсь, меня держат крепко и бесцеремонно. Мне жутко неудобно на плече, а о моем комфорте вряд ли думают. Выдохаю с облегчением, откидываю рукой волосы назад, поправляю лиф платья, когда опускают на землю.

— Я считаю… — но не успеваю высказать все, что я считаю, так как распахивается задняя дверка и меня толкают внутрь.

— Ты ненормальный! Ты словно с цепи сорвался! Ты выставил меня перед всеми в идиотском виде!!! Ты…

— Рот закрыла и молчи, — рявкает так, что я от неожиданности действительно захлопываю рот. Смотрит на меня в зеркале заднего вида. — Тебе нравится, когда с тобой вот так общаются? Нравится, чтобы указывали на место?

— Нет, — бурчу, скрещивая руки на груди, отворачиваясь к окну. Стыдно. Да, мне стыдно за себя, за свое поведение, за слова, но я тот самый человек, который думает потом.

— А мне кажется, что да, — заводит машину, отъезжаем от клуба.

Не люблю молчать, ненавижу молчание. Оно давит, будит мои страхи. Родители часто молчали. Молчали о проблемах, молчали о решении расстаться, молчали о том, что им до меня нет дела. Смахиваю пальцами слезы, шмыгаю носом.

— Как ты меня нашел?

— Сначала позвонил дядя Ашот. Потом пришла смс-ка об оплате заказа.

— А, ты привязал все карты к телефону.

— Они и были привязаны до тебя.

— Милана тратила?

— Причем тут Милана?

— Ни причем. Хадя еще мала, чтобы тормошить папкины карты. Отправишь на Кавказ? В целях воспитания? Как обещал? Не боишься, что и там уйду в загул?

— Закрой свой рот.

— Не могу. Ты не отвечаешь на мои вопросы. Ты все держишь в себе. Я тебе нравлюсь? Почему мы все еще спим в разных комнатах? Так теперь всегда будет? Или что-то изменится? Как дальше жить? Я не изменюсь. Я все такая же импульсивная Аленка, которая думает задним числом, которая потом придумывает достойные ответы, мечтая повернуть время вспять.

— На какой вопрос ответить? Их у тебя тыща в минуту.

— Ты злой?

— Я больше сердит, чем злой. Хотя нет, скорей всего злой.

— Из-за того, что ослушалась?

— Это тоже. Еще меня очень взбесило, что ты обнималась с каким-то парнем.

— Это Рома. Мой бывший.

— Тем более.

— Но тебе не стоит ревновать, он в свое время спас меня от изнасилованья, — встречаемся глазами, Давид даже притормаживает.