Горец

 — Пользуясь случаем, хочу представить вам начало новой коллекции, в которой пока только одно украшение, — на сцену выходит длинноногая модель с приклеенной улыбкой, неся черный футляр.

— Я недавно женился, среди вас есть те, кто уже получил приглашение на торжество, — в зале раздаются удивленные возгласы, наверное, тех кто не получил. Кто-то кричит «та в красном платье?».

— Да, та в красном платье. Ален, попрошу тебя выйти на сцену, — манит к себе рукой. Вот зараза, хоть бы предупредил, я бы сейчас не краснела под взглядами публики, но улыбаюсь, выхожу на сцену.

Господи, как же страшно стоять-то перед всеми, и все смотрят на тебя. Пристально, внимательно, кто с потрясением, кто с любопытством, папа с гордостью. Вспоминаю слова Дины о том, что сейчас люди будут меня оценивать, поэтому максимально естественнее улыбаюсь, поклявшись себе, что дома устрою мужу разбор полетов.

— Имя моей жены на разных языках трактуется по-разному, — у меня мурашки по всему телу от его «моей жены», — но мне нравится только один вариант, который идеально подходит для будущей коллекции, — открывает футляр, в зале стоит напряженная тишина, каждый следит за Давидом.

— Ты подобрала идеальное платье, Алена, — шепчет мне в затылок, застегивая украшение. — Дорогие гости, представляю вам первое украшение из коллекции «Аленький цветок».

Держим лицо. И ни о чем не думаем. Е-мое…что это значит? Да, есть такая мысль, что мое имя переводится «аленький цветок», он гуглил что ли? Зачем?

Некоторое время мне ничего не остается, как изображать радость, смущение, принимать поздравления, мило улыбаться, кивать головой, и быть рядом с Давидом, он по-прежнему меня не отпускает. Папа сам меня находит, но наша беседа длится три минуты, потом Давида просят в одну сторону, Полина тянет в другую, я автоматически следую за мужем, потому что он все так же держит меня за ладонь.



— Пойдем на улицу, душно уже, — притягивает к себе, обнимает за плечи, перед выходом накидывает свой пиджак на меня. Ожерелье уже забрали и унесли под надежную охрану.

— Может ты меня отпустишь наконец-то? — вырываюсь из его тисков, как только скрываемся от посторонних глаз.