Госпожа страсти, или В аду развод не принят

– Я ненавижу выглядеть лохушкой, ты ведь знаешь! – Марина с остервенением рванула воротник куртки и порвала цепочку с бриллиантом, которую Егор подарил ей. – Черт, подвеска… – Она наклонилась вниз, шаря рукой в перчатке по мраморному крыльцу, и вдруг Малыш упал на нее сверху. Растянувшись лицом в пол, Коваль не сразу поняла, что происходит. – Егор, в чем дело? – но он не отвечал, став вдруг таким странно тяжелым…

Чьи-то руки помогли ей выбраться из-под него, это оказался Сева, и Марина повернулась к лежащему на крыльце мужу:

– Егор, что за хрень… – и осеклась, увидев, как он смотрит в вечернее небо остановившимися глазами… – Мамочка… – прошептала Коваль, опускаясь на колени.

– Марина Викторовна… вставайте, не надо – уже не поможешь…

– Уйдите от меня! – заорала она. – Все отойдите отсюда!

– Марина Викторовна, менты едут, – мрачно сказал Гена, мотнув головой в сторону переулка, который освещался всполохами милицейских мигалок.

Коваль не понимала ничего – кто едет, откуда, какие менты… Для нее не существовало больше ничего – только вот это распростертое на крыльце казино тело, еще так недавно бывшее ее любимым мужем… На его виске красовалось небольшое пулевое отверстие – Малыш умер мгновенно, возможно, даже не успев понять, что произошло, не почувствовав боли…

К Марине подошел молоденький сержант, козырнув, попросил документы, но Сева оттер его плечом, негромко сказав:

– Все, что нужно, спросите у меня, дайте женщине возможность провести с мужем последние минуты, господин сержант.

– Кто это? – спросил сержантик, вглядываясь в ее лицо. – Видел где-то, а вспомнить не могу.

– Это Марина Викторовна Коваль. А убитый – владелец ""МБК"", господин Грищенко.

– …твою мать, – грустно констатировал парень. – Это ж надо – теперь придется начальство сюда вызывать, это ж стопроцентный ""заказ""…

– Мои парни сейчас вернутся, я уже велел все вокруг прочесать, – негромко сказал Сева.

– Да, но…

– Без ""но"" давай? – попросил Сева, беря его за локоть и отводя в сторонку.

Все это время Марина так и лежала на остывающем уже трупе Малыша, прижав к лицу его руку. Теперь уже было ясно, что это конец, что на этот раз он ушел насовсем и никогда больше не вернется.