Госпожа страсти, или В аду развод не принят

У тебя теперь другая жизнь, и ты тоже другая…

Она сползла из кресла на пол и села рядом с Хохлом, потянув его на себя. Он обнял ее и поцеловал в щеку:

– Соленая вся… а всегда была сладкая… Не плачь, маленькая моя, пойдем лучше прогуляемся, а то у меня мозги болят с похмелья, надо же было вчера так нажраться!"

"Они вышли во двор. Падал снежок, моментально превращаясь на земле в жидкую кашу, и Марина поежилась, набрасывая поверх шапки капюшон и пряча руки в карманы. А Хохол вдруг разделся и сиганул в бассейн, взметнув фонтан брызг.

– Спятил, ненормальный? Простынешь!

– Нет.

– Женька, я серьезно – вылезай!

– Заставь! – хохотал Женька, плавая в ледяной воде, и Марина, не раздумывая, прыгнула к нему, мгновенно опускаясь на дно под тяжестью намокшей куртки. -

…Твою мать, ты что же делаешь, дура?! – Он подплыл к ней и выхватил из воды, вылез из бассейна и бегом направился в дом. – Песец, сдуреть с тобой можно!

– Ты же сказал – заставь меня выйти, вот и вышел, заставила. – Она стучала зубами и тряслась, Женька матерился и сдирал с нее мокрую куртку и джинсы вместе с кроссовками.

– Дашка, включи сауну, быстрее! Ой, убил бы я тебя, бестолковая курица! – это уже относилось к Марине, и та фыркнула:

– Сам ты курица! Стоит тут в мокрых трусах и возмущается!

– Я тебя точно грохну! Тебе ведь нельзя, ты ж постоянно болеешь! Не хватало опять с воспалением легких свалиться! – продолжал ругаться Женька, заворачивая ее в махровое полотенце и неся в сауну.

Там он долго терзал Марину, растирая жесткой мочалкой и сделав температуру просто невыносимую, она уже едва дышала, но противный Женька еще и эвкалиптового масла плеснул, чтобы уж наверняка.

– Женя, мне плохо… – простонала Коваль, едва дыша. Но он не повелся, продолжал растирать ее тело и периодически наклонять голову к каменке, заставляя дышать глубже, вбирать в легкие мерзкий эвкалиптовый аромат. Марина сделалась красная, как рак, в голове шумело от жары и запаха масла, и Женька наконец-то решил, что пора заканчивать процедуру оздоровления.

– Даша! – заорал он, открыв дверь. – Чаю завари, пожалуйста! Все, киска, вылезаем – и в постель, под одеяло.

– Маньяк! – простонала Марина, кое-как выбравшись из сауны и надевая халат. – Сам-то согрелся?

– Не до того. Да и не простываю я, у меня организм привычный.

В спальне она забралась под одеяло и взяла с тумбочки кружку с чаем. Даша присела рядом, покачала головой, глядя на хозяйку:

– Вы, Марина Викторовна, как маленькая – в ноябре в воду! Простынете опять.