Госпожа страсти, или В аду развод не принят

– Марина, ты взрослая, самостоятельная женщина, но послушай меня, пожалуйста. В твоей жизни происходит что-то такое, в чем ты пока не можешь разобраться. Я понял из обрывков ваших разговоров с Евгением, что ты окончательно рассталась с Егором?

Марина моментально ощетинилась, сузила глаза:

– Да. И что?

– Не забирайся в раковину, как улитка, я ведь просто спросил."

"– Пап, прости меня… Просто… так навалилось все, так стало невыносимо и тяжело… – Марина опустила глаза и смотрела на тарелку с роллами.

– Я запуталась, мне очень плохо… Папа, Егор… у него женщина, она беременна, он, наверное, женится на ней рано или поздно, потому что так должно произойти. Он слишком долго был несчастлив со мной, а ведь он очень хороший человек, очень… Мне так трудно сейчас… Да, я сама решила порвать с ним отношения, но от этого мне не легче, потому что… не знаю…

Марина уронила голову на руки и заплакала навзрыд. Отец не мешал, терпеливо пережидая истерику. Когда дочь немного успокоилась, он дотронулся до ее руки и спросил тихо:

– Мариша, а ты не ошиблась? Может, не стоило так резко, так бескомпромиссно?

– Не знаю… – вытирая глаза салфеткой, пробормотала Марина, недовольная тем, что снова не смогла сдержаться и расплакалась при отце.

– В любом случае, если вдруг он захочет вернуться, не отталкивай его, пожалей, он действительно тебя любит, дочка.

– Откуда ты это знаешь?

– Перед тем как приехать сюда, он заезжал ко мне в Москву, ночевал две ночи, и мы о многом с ним говорили.

Он рассказал мне кое-какие подробности о вашей жизни, и я ужаснулся тому, что ты пережила, деточка моя… И Егор ни разу ни в чем тебя не обвинил, не сказал, что ты что-то сделала не так. Даже то, что происходит между тобой и Евгением, Егор постарался оправдать твоим одиночеством и растерянностью в тот момент, когда ему пришлось исчезнуть.

– Папа, это чушь собачья! – перебила Марина, закурив. – Я с Женькой начала мутить гораздо раньше, чем исчез Егор, это длится уже много лет, и нечего здесь в благородство играть! Ты думаешь, дорогой Егорушка мне не изменял никогда? Одна его московская лахудра чего стоила, которая чуть меня в тюрягу не засадила! А потом была еще малолеточка, я из-за нее чуть не погибла, у меня две дыры в башке, потому что я подставилась вместо нее! Так что вот тебе истинная причина его благородства – потому что сам тот еще гусь! – Она раздула ноздри, выпуская сигаретный дым, и посмотрела на отца.