Фатальная ошибка опера Федотова (СИ)

И даже проверил, чего уж там!

Хорошо так проверил, жестко.

Вот только Захарова, откричав и отстонав всю мою проверку, своего мнения не поменяла.

И я, честно говоря, вообще не понял, что это было. Именно от непонимания ситуации, осознания, что я почему-то внезапно для себя оказался в полной заднице,  херово до такой степени, что… Смотри выше. Очень хочется… Но… Дом, работа, долбанные куры…

Мне хочется это все сказать, несмотря на общую тупость ситуации и отдельного тупого меня, зачем-то внутри этого гребанного круга очутившегося.

Но…

— Нет, товарищ подполковник, — отвечаю я, — все нормально, устал просто… У друга ночью жена родила, я его в роддом возил… И вот…"

"— Это у Сомова, что ли? — щурится Кнут, — который с пятого?

— Ага, — киваю я.

А Кнут внезапно улыбается:

— И кого родил?

— Девочку.

— У-у-у… — реагируют парни, радостно переключаясь с общего напряга внезапной планерки на такой приятный повод, — девка…

— Ага, халтурщик…

— Бракодел…

— Не бракодел, а ювелир! — строго тормозит выкрики с мест Кнут, — у меня самого две дочки.

И смеется.

И все остальные, чуть оттаяв, радостно ржут и наперебой требуют передавать поздравления Сому.

Не все его знают лично, но в том году Сом был лучшим участковым по городу, премию получил и висел на доске почета. А это запоминается. Как и то, кто у него отец и кто тесть.

Нелегко ему с таким бэкграундом приходится, по себе знаю. Попробуй докажи, что ты — отличная от своей родни боевая единица.

— У тебя дежурство сегодня? — спрашивает Кнут, когда веселье стихает.

— Да.

— С Морозовым поменяешься. Отоспишься.

— А чего это я? — начинает возбухать Морозов, но Кнут поворачивается к нему и жестко придавливает взглядом.

— А причин нет, Морозов? Может, сам сейчас расскажешь?

— А че я? Я ничего такого…

— Итак, — обводит всех присутствующих взглядом Кнут, давая понять, что перемена закончилась, и сейчас предстоит веселье другого плана, — вторая часть, так сказать, марлезонского балета… Кто-нибудь смотрел марлезонский балет? Нет? Мне тоже не доводилось.

И щелкает пультом проектора.

И в течение следующих десяти минут мы наблюдаем охерительное кино с тремя действующими лицами. Двумя живыми и одним неживым.

— Кто не понял, прокомментирую, — говорит Кнут, косплея голос за кадром, — это Морозов и Дранников. На вызове на труп. Вчера.