Фатальная ошибка опера Федотова (СИ)

А за мной не ходи, у меня теперь новый интерес.

— Карась?

— Зачем мне Карась, когда есть начальник МВД области? — усмехается она холодно.

Я смотрю на нее, все еще не веря, все еще пытаясь найти в этой ледяной стерве ту искреннюю малышку Захарову, так отчаянно целовавшую меня в кабинете в свои восемнадцать. Ту страстную открытую девушку, так доверчиво отдававшуюся мне в свой первый раз… Ищу и не нахожу.

Все это — маски.

И та ледяная дрянь, что стоит сейчас передо мной, тоже маска?

— Не ходи за мной, товарищ капитан, — добивает она меня, — не обломится тебе больше.

Дверь хлопает, она уходит, а я остаюсь сидеть, тупо пялясь перед собой.

А затем встаю и выхожу.

Из кабиента.

Из клуба.

Нахер, как она и отправила.Друзья, у Аллы Бигловой новинка, веселая, легкая история ДВЕ ПОЛОСКИ ОТ НЕЗНАКОМЦААннотация:Случайная ночь с незнакомцем приводит к неожиданным последствиям — двум полоскам на тесте. После стольких неудачных попыток с бывшим - я не смогла от него забеременеть, и мы расстались.

Глава 22

На парковке меня окликают из стоящей чуть в стороне,  на стоянке для персонала,  черной тачки:

— Владимир Викторович! Игорь Геннадьевич настоятельно просил вас проводить.

Моргаю, пытаясь понять, о чем говорит незнакомый парень в костюме,  затем усмехаюсь.

Повезло Игорехе.

Или не повезло. Слишком продуманный. Хорошо, что мой не такой. Попроще, попонятней. Попредсказуемей.

Сажусь в машину, говорю адрес дома.

И еду, тупо пялясь в окно и переживая разговор с Захаровой. Отчетливо понимаю, что это конец.

Финал.

После такого я просто даже разговаривать с ней не буду. И она со мной тоже.

Отчего-то до боли жаль всего, в груди тянет. Главное, не было же ничего, кроме моего и только моего помешательства… А странным образом без этого пусто и тяжело.

Хочется курить, но Солнечный-старший не курит и, наверняка, не терпит дыма в салоне.

Потому просто дышу, пытаясь успокоиться.

Вот и все, Федот.

Так тупо.

Так нелепо…

Не хотел ведь влезать, какого хера все?

Закрываю глаза, вижу перед собой лицо Захаровой. Не такое, как сейчас, холодное, мертвенное, чужое, а то, что было, когда я брал ее первый раз, пьяный, злой, жестокий.