Фатальная ошибка опера Федотова (СИ)

Она, в первое мгновение оторопев от моего напора, вскоре принимает правила игры и даже переигрывает своего учителя! То есть, меня!

Целует жарче, подается вперед со стоном, сладким таким, мучительным, от которого все внутри вибрирует в предвкушении того, что будет. Обязательно будет. Прямо сейчас будет!

Торопясь, задираю форменную юбку на талию, провожу пальцами по белью… И все внутри ликует. Мокрая же. Хочет. Бля-а-адь… Разорву ее сейчас! Точно разорву! Только…

Скольжу ладонями выше, жадно обхватывая самые охеренные в мире титьки, едва помещающиеся в ладонь, тяжелые, полновесные… И на это надо посмотреть! Срочно!

Дергаю форменную блузу, едва не срывая пуговицы, и Захарова перехватывает мои ладони:

— Подожди… Подожди… Я сама, сама…

И действительно быстро расстегивает кнопки на груди, распахивает полы рубашки… И у меня захватывает дух.

И облизываю, и сжимаю, и глажу, рыча от возбуждения и кайфа.

Моё, моё, всё моё, блять! Никому не отдам! Никому!

Кладу ладони на задницу Захаровой, подкидываю вверх, заставляя обнять себя ногами, чтоб удобней было.

В кабинете оперов дивана нет, только два стола и стулья, на которые опасно для жизни садиться. И уж сексом точно нельзя заниматься на них, неоднократно проверено и даже не мною.

Так что лучше у двери. Стоя. Ничего, мы не гордые. Тут начнем, дома продолжим.

Потеряв раз и навсегда тормоза по отношению к Захаровой, я понимаю, что теперь хер с нее слезу, пока не наиграюсь, пока полностью не вымещу на ней весь свой дичайший  полугодовой недотрах, состояние перманентного стояка в ее сторону и свои дикие мысли на эту тему. А! Еще гребанные потные сны,  утерянную окончательно честь офицера и положенный полноценный хер на свое мужское слово не трогать эту дрянь ни при каких обстоятельствах.

За все проебанное достоинство мне необходима теперь компенсация.

И потому Захарова попала.

Она, кажется, и сама понимает, насколько попала, особенно, когда видит, как я, чуть придерживая ее за задницу одной рукой, второй расстегиваю ширинку и выпускаю на волю звенящий от напряга член.

Глаза Захаровой в этот момент широко распахиваются, губки тоже, вызывая во мне дичайшее желание поменять позу и выебать ее в рот.

Очень хочется.

Но потом, всё потом. Оставлю этот приятный процесс на другое время.