Фатальная ошибка опера Федотова (СИ)

А мне нравится то, что она помечает меня, по-животному естественно. И я отвечаю ей тем же, отрываясь от губ и всасывая нежную кожу на груди.

— Ох… Вова… Ты что? Нет… Нет-нет-нет… — Ася, поняв, к чему идет дело, некстати решает прийти в себя, проводит ногтями по затылку, пытаясь привести меня в чувство, — мы вообще не поговорили… Я тебе ничего не сказала… У нас времени…

— Потом поговорим, — отвечаю я, прикусываю сосок, заставляя Асю крупно вздоргнуть всем телом и выгнуться в моих руках, — наговоримся еще…

Раздвигаю ноги ей и вхожу на всю длину сразу.

— О себе… — выдыхает Ася, и я понимаю, что последние слова прохрипел вслух, похоже.

Торможу, вглядываясь в темнеющие от кайфа голубые глаза… И вижу в них свое отражение. Как-то внезапно накатывает понимание, что всегда, всегда в этих глазах был я.

Я.

Даже когда обижал, вел себя, как мудак.

И взял первый раз, грубо, неправильно, не так, как стоит брать невинных, влюбленных в тебя девушек…

И потом оскорблял словами,  действиями, недоверием своим… Побегом.

Все равно все это время в ее глазах был только я.

Странно полностью понимать  это только теперь. И странно, что я, зная о ее чувствах, как-то не принимал их, не считал чем-то важным…

И оценил, осознал, только когда чуть не потерял… Пережив весь треш, который только может пережить мужик, внезапно осознавший свою зависимость от женщины.

Я бесился, сходил с ума, лез на стену, отрицая все, что чувствую, все, что со мной происходит…

А она все это время видела только меня…

— Ася моя… — неожиданно вырывается нежное что-то, безумно чуждое мне, — люблю…

И, судя по распахнувшимся еще шире глазам, она не ожидала от меня признания. И теперь в шоке.

Я и сам в шоке, не знаю, что делать, и потому справляюсь так, как привык. Действуя.

Мягко целую, погружаясь в нежный рот языком, танцуя с ней всем телом, подстраивая нас в один ритм, сладкий, томный, долгий-долгий…

Весь мир подождет, мать его…

Я не могу просто так отпустить женщину, у которой в глазах только я…

Глава 35

— Слушай, я, конечно, тебе верю…

Надменно поднятая бровь стервы Захаровой, в которую опять переплавилась моя Ася, дает понять, насколько мои слова сейчас подвергаются сомнению.