Есенин: Обещая встречу впереди

Один есенинский — не первого круга и даже не второго — знакомый вспоминает, как Сергей, уже знаменитый поэт, оказался у него в подмосковных Люберцах.

Увидел его мать — у неё ноги отказали, она лежачая.

Знакомого и застолье Есенин забросил: обнял, расцеловал старушку, проговорил с ней весь вечер.

На следующий день договорился — о себе никогда толком договориться не мог! — чтобы её положили в лучшую больницу.

Это всё — из того же ряда, что хождения к беспризорникам на Кавказе и в московские ночлежные дома…

Валентин Катаев о Есенине: «Он верил в загробную жизнь».

За месяц до смерти Есенин бросился к сестре Шуре:

— Ты умеешь молиться? Давай вместе помолимся, прошу!

Шура напугалась — но встала с ним рядом на колени.

Есенин стоял и просил:

— Господи, прости. Господи, избави. Видишь, как я страдаю.

Потом умер.

И Василий Князев — неуёмный атеист, правоверный пролетарский поэт, работавший в поезде Троцкого агитатором и пропагандистом, написавший множество задорных стихов о православном мракобесии, — всю ночь, без всякой на то необходимости, сидел возле тела Есенина.

Всю ночь!

В покойницкой!

Как возле кого он сидел?

Как возле кого?..

Когда мёртвого Есенина одели и подготовили для прощания, неизвестный служитель покойницкой принёс иконку и вложил в руки Есенина.

Отчего-то кажется, что он вообще там не работал, этот служитель.

Что он работал в другом месте.

* * *

И ещё из есенинских предсказаний:

…Дай ты мне зарю на дровни,

Ветку вербы на узду.

Может быть, к вратам Господним

Сам себя я приведу.

Сам себя и привёл — по серебристой декабрьской дороге.

Где-то есть такая реальность, такая встреча, где мать рада, отец рад, сёстры рады."

"Где Александр Никитич и Татьяна Фёдоровна наконец любят друг друга.

Где хмельных и весёлых друзей не бьют и не судят.

И стихи их поют, помнят.

Где Николай и Анатолий друг другу руки подают.

Где одному приблудному поэту не надо больше ничего ни у кого втайне брать, потому что у него и так всё есть. Где другому поэту, носящему волчье имя, не вменяют в вину страшных злодеяний.

Где маловеры уверовали и были прощены.

Где все удивлены, все улыбаются.

Где расстилается Родина вокруг, которой он оказался не пасынок, а самый ненаглядный сын.

И Родина спокойно и ласково говорит: ты ребёнок мой, ты похож на меня.

И все дети похожи на тебя, говорят ему Аня, Зина, Надя.

Не надо больше карточки рвать.

И всё будет хорошо.

Или нет.

ИЛЛЮСТРАЦИИ

Александр Никитич и Татьяна Фёдоровна Есенины — родители поэта.