Есенин: Обещая встречу впереди

Почему?

Потому что оно — поэтический пересказ того самого письма Сандро Кусикову:

Теперь октябрь не тот,

Не тот октябрь теперь.

В стране, где свищет непогода,

Ревел и выл

Октябрь, как зверь,

Октябрь семнадцатого года…

Мало того что, по мнению Есенина, октябрь как символ революции поистратился, поистёрся; он ещё и первый, великий Октябрь описывает в каких-то ужасных тонах.

«Я помню жуткий / Снежный день…», «Уже все чуяли грозу. / Уже все знали что-то…»

…И началось…

Метнулись взоры,

Войной гражданскою горя,

И дымом пушечным с «Авроры»

Взошла железная заря…

Редактор «Зари Востока» Михаил Лившиц, можно предположить, прочтя это, потёр виски:

— Сергей Александрович, послушайте.

Понятно, что это метафоры, и тем не менее… Почему Октябрь семнадцатого года — жуткий день, который воет, как зверь? Взоры у вас горят Гражданской войной, а заря, которая восходит, — железная? Знаете, что? Я не буду это публиковать.

Не будешь — и ладно.

Ленин в представлениях Есенина так и останется величайшим человеком не только в истории России, но и в истории человечества; недаром «маленькая поэма» о нём, написанная 17 января 1925 года, называется «Капитан Земли».

"

"И несмотря на то, что после «Анны Снегиной», законченной в начале 1925-го, крупных вещей о революции не будет, в последний год есенинской жизни ещё появится большое итоговое, исповедальное стихотворение «Мой путь», где в очередной раз всё сказано и про отношение к «царщине», и про веру в нагрянувшую новь.

И, наконец, прекрасные стихи «Неуютная жидкая лунность…», подводящие итоги всего этого разговора.

Сказанное там является очевидной антитезой пафосу о жеребёнке в «Сорокоусте»:

…Мне теперь по душе иное…

И в чахоточном свете луны

Через каменное и стальное

Вижу мощь я родной стороны.

Полевая Россия! Довольно

Волочиться сохой по полям!

Нищету твою видеть больно

И берёзам, и тополям.

Я не знаю, что будет со мною…

Может, в новую жизнь не гожусь,

Но и всё же хочу я стальною

Видеть бедную, нищую Русь…

Перед нами в каком-то смысле есенинское политическое завещание.

По духу своему — христианское, всепрощающее. Поэт говорит: я, увы, не мерило вещей; даже если наступившая эпоха выбросит меня, пусть отчизне моей будет хорошо.

Так Есенин спустя десятилетие закрыл ту тему, которую обозначил в начале своего пути, то славя свою ненаглядную родину, то проклиная её, как недобрую мать, чьей любви ему так мучительно не хватало.