Екатерина Арагонская. Истинная королева

Замысел Элизы удался. Послание Екатерины дошло до Шапуи, и он поселил своего человека в гостинице «Лев» в Бакдене. Екатерина истово благодарила Господа. Наконец-то она снова была на связи со своим верным другом, который продолжал без устали трудиться ради ее блага.

С Марией все хорошо. Это было главное, что она хотела услышать. Но другая новость из письма Шапуи заставила Екатерину похолодеть. Умерла сестра Генриха, «королева Франции». Некоторое время она страдала от болей в боку и рассталась с жизнью в Уэсторпе в июне.

«А я и не знала!» – подумала Екатерина. Сколько было ее золовке? Тридцать семь? Слишком рано умирать и оставлять детей сиротами. Вся эта золотистая краса померкла и уже не воссияет вновь. «Королева Франции» была верным и искренним другом Екатерины, она не боялась обидеть своего брата-короля, который, несмотря на все их разногласия, должен был ощутить боль утраты. Екатерина печалилась и за нее, и за Генриха.

Смахнув слезу, Екатерина принялась дочитывать письмо Шапуи. Его святейшество, осердясь на Генриха за женитьбу на Леди без папского дозволения, немедленно объявил их брачный союз недействительным.

Более того, он пригрозил королю отлучением от Церкви, если тот до сентября не расстанется с Леди.

– Не дай Бог! – громко воскликнула Екатерина. Переполошившись, вбежали горничные – узнать, что ее обеспокоило. – Я никому такого не пожелаю, и меньше всего моему господину.

Она не могла вынести мысль, что Генрих будет отлучен от Церкви, выброшен из сообщества христиан, и тотчас же написала папе: «Я умоляю Ваше Святейшество не приводить в исполнение приговор об отлучении короля от Церкви, чтобы не толкать его и дальше по пути схизмы и не разрушать окончательно мои надежды на примирение».

Конечно, Генрих станет обвинять ее, ведь именно она обратилась за решением в Рим.

Элиза взяла письмо, пококетничала со стражниками и беспечно поскакала в деревню. Скоро это стало обычным делом.

Через несколько дней было получено новое письмо от Шапуи. У Екатерины отлегло от сердца, и одновременно она встревожилась: император пришел в ярость, когда узнал, как с ней обходятся, и заявил, что, если она пожелает, ради нее он объявит войну Англии.

– Нет, – вслух произнесла Екатерина. – Никогда!"

"Горничные озадаченно посмотрели на нее, и она поняла, что снова разговаривает сама с собой. Не в первый раз Екатерина пожалела о том, что с отъездом Марии при ее дворе не осталось старших дам, которым она могла бы довериться.