Конфетка для сурового босса. Судьбу не обмануть

Но знаю одно – этот тот варвар, лишивший меня работы, и спаситель, нашедший мою дочь.

Противоречивые чувства перемешиваются. Но всё же второе, более мягкое, тягучее, как пастила, перебарывает. Работа никогда не сравнится со здоровьем и безопасностью ребёнка.

– Ой, здравствуйте, – лепечу уже веселее, опуская пальцы на горящую макушку. И совсем забываю, что его холодная, несмотря на температуру воды, ладонь лежит на моей голове. Кожа в месте нашего соприкосновения воспламеняется. И я вновь ойкаю, одёргивая руку.

– Опять ты, – шепчет в удивлении.

– Опять я, – скромно улыбаюсь ему.

– Воспиталка, ты меня преследуешь? – усмехается.

И впервые я вижу его улыбку.

– Милана меня зовут, – напоминаю ему. – И благодаря вам… я больше не воспитательница.

Кулаки сжимаю.

Вот же!

– И нет, я вас не преследую.

Хотя… Блин.

Первая встреча – случайность.

Вторая – совпадение.

А третья… закономерность.

Интересно, четвёртый раз будет?

Но, соглашусь, наши пути слишком часто пересекаются.

Надеюсь, он не решит закрыть следующее место работы, куда я устроюсь.

– Я вообще-то должна возмущаться.

Если задуматься… Его ладонь всё ещё поглаживает мою макушку.

– За то, что я тебя ударил? – наконец, убирает руку.

Внезапный жест. И приятный.

Даже Паша никогда такого не делал, а тут… незнакомый человек.

– Крайние полосы для тех, кто плывёт лягушкой, – усмехается. – Середина для тех, кто хочет скорости.

– Этого не написано в правилах, – дерзко приподняв подбородок, проговариваю. – Я читала их.

– Это негласное правило, – на полном серьёзе выдает.

– Ничего не знаю, – отворачиваюсь и невозмутимо плыву дальше. – Вот вы грубиян. Могли бы и извиниться.

Он ничего не отвечает. Но вместо этого задаёт внезапный вопрос:

– С кем ты оставила ребёнка?

Опять останавливаюсь.

Откуда такой интерес? Ева для него чужая.

– Надеюсь, не с папашкой года?

Хмурюсь.

– С сестрой, не беспокойтесь.

Может, обычный вопрос после произошедшего. Но осадок остаётся. Чужой человек беспокоится о Еве больше, чем её отец.

Паша, кстати, нам ни разу не позвонил.

Снова становится грустно.

Я уплываю на крайние полосы, наворачивая круги туда-сюда. Не замечаю ни усталости, ничего. Хотя со временем становится всё тяжелее.

Надо вылезать… Ехать домой.

Бассейн немного помог. Но… тот мужчина вновь забил непрошенными мыслями мозг.

Гребу руками, осматриваясь по сторонам и разыскивая ступеньки.

И внезапно в ногу стреляет необъяснимая боль. Судорогой сводит.

Лёгкие мгновенно сжимаются от страха.