До тебя…

Не огромная, гигантская. Явно не двуспальная. Настоящий траходром. От странного слова, всплывшего в памяти, девушка хмыкнула. Наверняка Зареченский скривит свои четко очерченные губы, услышав от неё подобную ремарку. Аристократ чертов.

Не менее огромной была и гардеробная. Увидев количество мужской и женской одежды, а так же обуви, Настя поморщилась. У Зареченского костюмы да рубашки с брюками, а у неё… Мама дорогая, куда ей столько одежды?

Ответ пришёл сам – носить.

Предстоящей ночи Настя ждала с нарастающей тревогой.

И как себя поведет Михаил? Потребует от неё исполнения супружеского долга? С него станет. Настя хорошо помнила его возбуждение в машине. Если бы она позволила, он бы пошёл дальше.

Хуже всего то, что, находясь дома, Настя начала анализировать те ощущения, что испытала в больнице при виде Михаила и ту информацию, от которой становилось тоскливо.

Да, Михаил произвел на неё неоднозначное впечатление. А почему? Пришел пьяным, раз. И взгляд, полный ненависти, или, вероятнее всего, неприязни, граничащей с обидой – два.

Ввиду того, что Настя узнала о себе, она его могла понять. Вот честно. Если она такая дрянь расчетливая, то, что можно ожидать от мужика?

Тут впору было смеяться сквозь слезы. Потому что как раз расчетливой дрянью Настя себя не чувствовала. Ладно, с этим она разберется потом. Её больше заботило поведение Михаила.

Красивый ведь мужчина…

Почему она вышла за него по расчету, а не по любви? Неужели он не смог её покорить?

Странно. Очень странно.

При воспоминании о поцелуе грудь наливалась тяжестью, а внизу живота появлялось странное томление, что вразрез шло с её мыслями.

Получается, её тело, в отличие от неё, прекрасно помнило их сексуальную жизнь и требовало продолжения.

А что она сама?..

Насте повезло – Михаил не пришёл спать в супружескую кровать. Как выяснилось к обеду, уснул в кабинете. Утром лишь зашел, переоделся, даже не обмолвился с ней и парой слов. Она и рада стараться, притворилась, что спит.

Последующие дни не внесли ясности в сумбур, что основательно укоренился у неё в голове.

Настя поговорила с родственниками. Разговор оставил на душе гадкое ощущение. Мало того, что их фактически не интересовала её амнезия. Они даже о ней не спросили, толком ничего ей о ней же не рассказали. Их больше волновал вопрос: сможет ли она им одолжить денег.

– У меня нет денег.

Настя сидела в кресле, прикрыв глаза, а по щеке текла одинокая слеза.

– А карточки? Карточки-то, Настенька… Глянь, а?..

– Я не помню пин-кода.