До тебя…

Сейчас же он наблюдает «откат», защитную реакцию. По каким-то, только ей понятным и ведомым причинам она не желает идти с ним на контакт. В данной ситуации именно ему стоит проявить благоразумие. Не будет же он воевать с больной девочкой?

– Пошли.

Комментировать её тапки он не стал. Хочет ехать в них – пусть.

Персонал клиники ничего не сказал, как и Артем, у которого нервно дернулся мускул на щеке, когда он увидел жену начальника в больничных тапочках.

– Анастасия Сергеевна, добрый день. Очень рад, что вас выписали.

Настя в нерешительности замерла перед водителем. Потом осторожно, не делая резких движений, обернулась и посмотрела на Зареченского, который обходил автомобиль, чтобы занять своё место. Поймав растерянный взгляд жены, он задержался.

– Настя, это Артем. Мой водитель. У тебя свой. Вадим.

Девушка медленно кивнула и заставила себя улыбнуться, как-то смущенно пожав плечами.

– Привет, Артем. Спасибо за теплые слова. Только я вас не помню.

«Вас».

Настя никогда не обращалась к подчиненным на «вы».

Как только Зареченский с Настей оказались в замкнутом пространстве автомобиля, мужчина невольно вспомнил, что несколько дней назад они также ехали и ругались. Дежавю, от этого не уйдешь.

Ему невольно бросилась в глаза зажатость Насти. Она старалась максимально от него отгородиться, даже не смотрела в его сторону.

– Поговорить не хочешь? – лениво отозвался он, откидываясь на спинку и вытягивая ноги.

Некоторое время Настя молчала, не глядя на него.

– Хочу.

– Что же тогда не задаешь вопросы? Не идешь на контакт? И возьми подушку, с ней удобнее.

Он и сам не понял, как утром закинул подушку в машину. Просто выходил из дома и внезапно вспомнил, что в машине Насти имелась такая. Увеличившийся живот давал знать, нагрузки на организм усилились.

В первое мгновение подумал, что откажется.

Настя подложила под спину и негромко сказала:

– Спасибо, – а потом добавила: – Ты предлагаешь поговорить… Наверное, это правильно. Не наверное, а точно правильно. У меня много вопросов… Очень. Сам понимаешь, когда человек не помнит… – и снова оборвала себя, бессознательно положив одну ладонь на живот, а второй, накрыв первую. – Почему ты меня ненавидишь? Мы же муж и жена, а ты меня ненавидишь.

Зареченский не ожидал подобного вопроса.