До тебя…

– Странно. Я, если честно, даже подумал, что ты рассмотришь вариант налаживания отношений. Настя – чистый лист сейчас, черти на нем, что хочешь.

Михаил нахмурился, его взгляд потяжелел.

– И с какого перепугу мне это делать, Игнат? Дважды наступать на те же грабли? Первый раз Настя придумала себе историю, второй раз это буду делать я? На хера?

– Ребенок… – Игнат как бы беззаботно пожал плечами, но Зареченский слишком хорошо знал своего безопасника, чтобы повестись на его жест.

– Ребенок останется со мной.

Теперь в голосе Зареченского слышалась безапелляционная уверенность, даже жестокость.

Он всё для себя решил. И амнезия Насти ничего не изменила, только лишь отсрочила процесс расторжения брака.

Он дал им месяц. За это время Михаил намеревался окончательно расставить точки над «i».

Конечно, амнезия Насти оказалась для него большим, неприятным сюрпризом. Он ожидал чего угодно, но не полной потери памяти Анастасии. Дополнительным бонусом шло странное, абсолютно не характерное для неё поведение.

Вроде и не задевало. Вроде уже все решил.

Только отчего-то выбешивать она его стала даже сильнее, чем её заверения и клятвы в вечной любви.

После того случая, когда она пришла в себя, он к ней ездил дважды. Встречи с ней проходили в присутствии врачей. Она начинала заметно нервничать, стоило ему зайти в комнату. Если в первую, вернее, уже вторую встречу она немного дерзила и демонстративно вступала с ним в молчаливое противостояние, то вчера едва не плакала.

При этом ничего не спрашивая.

А он и не спешил что-либо объяснять.

Она по-прежнему его злила, и ярость с обидой никуда не делись. Стоило Зареченскому удостовериться, что с женой всё в порядке, что она идет на поправку, как всё вернулось на круги свои.

Неприятным оказалось замечание врача, Сергея Викторовича:

– Михаил Николаевич, я всё понимаю… Между супругами бывает разлад, семейная жизнь не может быть бесконечным медовым месяцем.

Зареченский сразу же вспомнил, как его растерянная и испуганная жена хорошенько клацнула его зубами.

– Спасибо за наставления, Сергей Викторович, но я вам плачу деньги за физическое лечение Анастасии."

"Сергей Викторович намёк понял, его взгляд потяжелел.