Дочки-матери

Костя, как и всегда, отреагировал мгновенно. Кивнув, он снова встал из-за стола и вышел из ресторана. Через мгновение на улице послышался шум, затем сработала автомобильная сигнализация, и, посмотрев в окно, я увидела, как Таганцев лихо заламывает за спину руку какому-то субтильному пареньку. А этот-то откуда взялся?

Седой водитель «Ауди» тоже отреагировал на шум.

– Кажется, это моя машина, – сказал он собеседнику и подскочил поближе к окну.

Оценив разворачивающуюся перед его глазами картину, он поспешил к выходу.

– Ты где? – спросила я довольно нервно.

– Подъезжаю, буду минут через семь. А что, этот человек собирается уезжать?

– Он-то собирается, вот только Таганцев придумал, как его задержать.

– И как именно?

– Признаться, я пока не понимаю. Дима, поторопись.

Я выскочила на улицу как раз вовремя, чтобы застать следующую беседу.

– Что тут происходит? – спросил водитель «Ауди».

– Да вот, поймал злоумышленника, который пытался отжать стекло, чтобы вскрыть машину, – спокойно ответил Костя.

– Вот гаденыш. Тебе чего в моей машине нужно было? Угнать бы все равно не смог, в ней антиугонная система стоит. Просто нагадить хотелось?

Парень с заломленными за спиной руками молчал.

– Я полицейский, – сообщил Костя. – Своим позвонил, так что вызывать никого не надо. Сейчас я этого гражданина в отделение отвезу. Только вам тоже проехать придется.

Я мысленно зааплодировала Таганцеву. Это он элегантно придумал. Сейчас седой съедет с темы, потому что никаких документов на краденую машину у него нет и быть не может.

– А ваши документы я могу посмотреть? – спросил он. Ну, конечно, сейчас будет всячески пытаться улизнуть.

– Да, пожалуйста. Вот мое удостоверение.

Костя достал и показал документы, которые седой изучил внимательно и с пристрастием.

– Вот мои права, – мужчина достал из кармана портмоне и из него пластиковый прямоугольник.

– Миронов Виталий Александрович, – прочитал Костя громко. – Кем работаете, Виталий Александрович?

– У меня сеть косметологических клиник в Москве. – Мужчина держался с достоинством и никакого волнения не выказывал.