Дочки-матери

От неприятных воспоминаний, давным-давно канувших в прошлое, ее даже передернуло.

– Вот, значит, ты прекрасно понимаешь, о чем я сейчас говорю, – с удовлетворением в голосе заметила Тамарочка. – Представляешь, что значит для ребенка-сироты понимание, что он «не подошел»? Если у этой малышки есть и другие претенденты на усыновление, значит, к ней регулярно ходят «на смотрины» разные люди, и каждый раз она подсознательно боится того, что от нее снова откажутся, второй раз бросят, как когда-то сделала ее мать.

Натка почувствовала, что против воли у нее по лицу текут слезы.

– Я никогда этого не допущу! – пылко воскликнула она.

– А вот тут кроется очень серьезная ошибка, – спокойно сказала Тамара Тимофеевна и подлила Натке в чашку еще чаю. – И совершая ее, ты загоняешь ситуацию в тупик, из которого потом будет очень трудно вылезать. Без потерь точно не получится. Понимаешь, как бы ужасно это ни звучало, ребенок может вам не подойти. Да-да, именно этот ребенок, каким бы замечательным он ни был, вполне может не подойти вашей семье или твоему сыну.

– А второе?

– Что второе?

– Вы сказали, это первое важное правило, значит, есть еще и второе.

– Да, Наташенька. И оно заключается в том, чтобы честно признаться себе, что ребенок вам не подходит, сразу, как только вы это почувствуете. Если это произойдет, ты будешь испытывать острое чувство вины. Мол, мы дали ему ту самую надежду, о которой я тебе говорила, а теперь наносим удар, возвращая обратно в детский дом. По истечении трех месяцев ты можешь подать документы на усыновление не потому, что реально будешь этого хотеть, а потому что так будешь понимать свой долг и свою ответственность.

Чувство вины – это серьезная психологическая травма, потому что, если ты будешь чувствовать, что это не ваш ребенок, ты все равно решишь, что даже ваша, не самая подходящая семья будет для девочки лучше, чем никакой. Но это ошибка. Манипуляция сознания.