Дочки-матери

Тамара Тимофеевна ее внутренний разлад почувствовала прямо с порога, только бросив беглый взгляд на осунувшееся за несколько дней лицо и плещущееся в глазах беспокойство.

– Проходите, Наташенька, – доброжелательно сказала она. – Обувь можете не снимать. Нет ничего ужаснее, чем предлагать гостям тапки, вы не находите?

Ничего такого Натка не находила, потому что в ее доме гостевые тапочки были всегда, хотя сама она в гостях никогда их не надевала, предпочитала ходить босиком. Вот и сейчас она скинула босоножки, чувствуя пальцами ног тепло прогретых досок пола.

– Давайте пройдем не на кухню, а в гостиную. Я там накрыла чайный столик, – продолжала тем временем Тамара Тимофеевна, продолжая делать все возможное, чтобы гостья хоть немного расслабилась. – В кухне довольно жарко, а гостиная у нас выходит на теневую сторону, там вполне комфортно и прохладно, так что мы сможем попить чаю и поболтать.

«Поболтать»! Внешне Тамара Тимофеевна, конечно, была похожа на добродушную хозяйку, но в манере держаться нет-нет да и проскальзывало что-то, присущее не домохозяйке, а именно профессору психологии, автору множества научных работ. Неужели Натка и впрямь может позволить себе поболтать по душам с этой царицей Тамарой, так любезно предлагающей ей свежайшие плюшки собственного производства. Можно подумать, профессорши и царицы пекут плюшки.

– Леночка рассказывала мне, что вы с вашим женихом решили усыновить ребенка, – начала разговор Тамарочка, когда все приличия были соблюдены и чай разлит по тонким фарфоровым чашкам. Натка уже и забыла, когда в последний раз пила чай из такой тонкой выделки сервиза. Как-то они дома все больше кружками обходились. Со смешными надписями. – Наташенька, поверьте, только то, что вы задумались об этом, уже дает вам фору перед большинством людей. Я представляю, насколько вам не по себе, поскольку вы совершенно точно вышли не просто из зоны комфорта, а вообще из правил повседневного существования.

К сожалению, Натка и сама не могла сформулировать, что именно ее гнетет. Просто тревожно, и все. Так она Плевакиной и сказала. Та согласно закивала."

"– Это совершенно объяснимо, Наташенька.