Дочки-матери

– Прости, маленькая, – сказала она, протянула руки, Настя подскочила, дала себя обнять. – Я не хотела тебя пугать. Просто я переживаю за Сеню, он куда-то пропал, и я не знаю, где он.

– А где Сеня? Он пропал из-за меня? – спросила девочка дрожащим голосом.

– Нет, конечно, при чем тут ты. Скорее всего, он просто ушел к кому-нибудь из друзей и забыл меня предупредить. Ты поиграй пока игрушками, ладно? А потом, когда Сеня придет домой, я уложу тебя спать.

Ей очень хотелось верить, что так все и будет. Сейчас начало восьмого.

Хлопнула дверь, Натка вылетела в прихожую и разочарованно вздохнула. На пороге стояли Сашка и Фома Горохов.

– Не нашелся? – нетерпеливо спросила племянница.

– Нет.

– Ты Таганцеву позвонила?

– Да, он сейчас приедет.

– Ясно.

– Зачем?"

"Ничем, по Наткиному разумению, ей сейчас не могла помочь судья Таганского суда Кузнецова. А тревожить старшую сестру ей не хотелось.

– Наташ, ну ты что? Совсем от волнения соображать перестала? – с возмущением спросила Александра, и Фома ткнул ее пальцем в бок, чего, мол, дерзишь. – Если в семье проблемы, значит, все должны быть рядом и вместе их решать.

Во всем в последнее время была права Сашка, ох во всем.

– Ладно, звони, – вздохнула Натка.

Снова хлопнула дверь, но и на этот раз надеждам, что блудный сын вернулся домой, не суждено было оправдаться. Это приехал Костя.

– Так, кому ты позвонила? – с места в карьер спросил он. И Натка, закусив губу, покачала головой. Никому она не позвонила, потому что не было у нее телефонов никого из Сенькиных одноклассников. Только мамы Мишки Лопатина, день рождения которого в конце мая отмечали в загородном клубе, и Натка тогда брала номер, чтобы понять, во сколько приезжать за сыном.

– Ну, звони хотя бы этим Лопатиным, – вздохнул Таганцев. – Может, она еще кого-нибудь знает. Не все же, подобно тебе, в эмпиреях витают. Ой, Наташа, все-таки повезло тебе с сыном. Был бы он не такой беспроблемный, у тебя бы телефоны всех его одноклассников и учителей были.

– Не хватало только учителей впутывать, – дрожащим голосом сказала Натка. Все вокруг нее правы, абсолютно все. Не мать она, а ехидна, которая не знает, с кем ее сын проводит время.