Днк, или Верни моего ребёнка!

— Я решил, что ты – двуличная дрянь, преследующая только свои цели и Филипп для тебя лишь инструмент.

От его откровенного признания и тех мыслей, что он обо мне пудам, мне стало дурно, словно он меня только что вылил на меня ведро помоев.

— Да как вы… да как вы только посмели так низко обо мне подумать? — спросила шёпотом, не веря услышанному.

— Это уже неважно, Света. Правда вышла наружу. И я ещё раз прошу прощения. Услышь меня, Света… Мне стыдно за свои мысли и те обвинения, которые я в тебя бросил.

Варианты и поддался глупому гневу… прости… прости… — Дмитрий протянул мне руку. — Мир?

Посмотрела на его протянутую ладонь и неуверенно вложила в неё свою ладошку, сжала и сказала:

— Мир. Я прощаю вас.

Северский тоже пожал мою ладонь и произнёс:

— Хочешь красного сухого вина?

— Нет, спасибо, я не хочу… — пробормотала в ответ.

— Может, чего покрепче? — не унимался он.

— Нет, — сказала уверенно. — Вы хотите что-то мне сказать и решили сначала напоить, чтобы услышанное я восприняла более легче? Или я не права?

Он снова хмыкнул и, откинувшись в кресле, сказал:

— Я уже понял, что ты очень умна, Света и ты это постоянно доказываешь. Да, я хочу поговорить с тобой о Филиппе.

— О Филиппе?.. — я вдруг насторожилась и испугалась. — Надеюсь, из-за этого происшествия вы не собираетесь от него избавиться?

— Света! Что за мысли? Я не собираюсь избавляться от своего сына! — проговорил он гневно.

Я облегченно вздохнула и поняла, что после такого волнения с удовольствием бы выпила вина.

— Тогда в чём дело? Я не понимаю! Не пугайте меня ещё больше!..

Северский жестом остановил меня.

— Света, всё в порядке. Ты – прекрасная няня… Точнее, я хотел сказать, что ты прекрасная мать. Сразу видно, как ты любишь Филиппа…

Он вдруг поднялся с кресла, подошёл ко мне и, положив руки мне на плечи, потянул на себя, заставляя тоже подняться.

Ничего не понимая, я встала на ноги, с беспокойством глядя в лицо Дмитрия и вдруг, в мгновение ока я оказалась прижата к его телу.

— Эээм… Пустите… — пробормотала я и попыталась осторожно высвободиться, но его глаза вдруг начали стремительно темнеть, а руки, вместо того чтобы разжаться, ещё сильнее сжали меня.

— Что вы делаете? – почему-то прошептала я и замерла.

— Хочу кое-что предложить тебе, – низким голосом проговорил Дмитрий.