Днк, или Верни моего ребёнка!

Только мне любопытно, она догадывается, что я узнал её страшную тайну?

Интересно, что люди обычно говорят предателю? Особенно той предательнице, которую ты когда-то считал самым близким и родным человеком?

«Привет, а знаешь, это очень больно и неприятно, знать, что в моей спине не первый год, торчит нож, который ты вонзила?»

Мой разум пытался сопоставить полученные данные и прийти к заключительным выводам. Ясное дело, что та запись – не подделка. За много лет я научился отличать ложь от правды, только мои знания не помогли мне с собственной женой.

Слепец и дурак! Сам виноват – доверял ей.

Я долгим взглядом смотрел в напуганные глаза Ники и знал, что она сейчас видит перед собой не мужа, а судью. Моё лицо было лишено всякого выражения, и это нервировало её.

— Димочка, родной, не молчи, - мягким тоном заговорила эта лживая сука. — Расскажи мне, что произошло?

Я подался чуть вперёд и спокойно спросил её:

— Почему ты мне ничего не рассказала?

Она захлопала нарощенными ресничками и криво улыбнувшись, пискнула:

— О чём не рассказала? Дима, я не понимаю…

— Понимаешь, Ника.

Пришло осознание: «Мой сын мёртв…»"

"Ника всхлипнула, поджала под себя ноги, как испуганный зверёк и зашептала:

— Господи… Господи… Господи…

Она закрыла рот обеими ладонями и яростно замотала головой.

— Не время катать истерику и убиваться, Ника. Ты полтора года носила эту тяжесть и молчала. У тебя было полно времени оплакать ребёнка и рассказать мне правду.

Я резко поднялся и сделал несколько шагов.

— Ты забрала чужого ребёнка себе… — сказал я снова сухим и безэмоциональным тоном. — Ты лишила другую женщину счастья материнства и сама не приняла этого ребёнка. Я не понимаю тебя…

Она громко всхлипнула, вскочила на кресло и, балансируя на мягкой подушке, закричала:

— Не понимаешь?! Да!!! Ты ни черта не понимаешь!!! Потому что этот ребёнок был ниточкой, которая связывала меня с тобой!!! Думаешь, я не знаю, что ты хотел со мной развестись?!!! Если бы я тебе рассказала, то навсегда потеряла бы тебя!!!

Она села в кресло, обняла колени и зарыдала в голос.

Тяжесть свалилась мне на плечи, но я знал, что справлюсь с ней и той болью, что принесла в мою жизнь эта страшная и безумная женщина.

— Ты конченная, Ника, — сказал я ледяным тоном. — Ты кричишь и рыдаешь вовсе не о ребёнке, которого потеряла. Рыдая, ты не вымаливаешь у меня прощения.